Кумыкский мир

Культура, история, современность

О «городе шевкальском начальном Тарки»*

(Вопрос о первопрестольной и других резиденциях шаухалов)

Город под таким названием впервые упоминается в VIII веке у армянского историка Гевонда, который сообщает, что при вторжении арабов на Восточный Кавказ (Хазария) предводитель последних Мслим (Муслим) в 716–717 гг., пройдя через Дербент на север, «расположился лагерем при гуннском городе Таргу». Причем, надо заметить, что Тарки по-кумыкски (тюркски) называется Tarğu, т.е. так, как именует его Гевонд. Из слов последнего видно, что Тарки в начале VIII века входил в состав Хазарии. Показательно также, что Гевонд здесь из городов упоминает только Дербент и Тарки. Это говорит о том, что Тарки уже в VIII в. являлся крупным центром. С другой стороны, это свидетельствует и о том, что данное поселение существовало задолго до этого, и история его уходит в седую древность. Археологический материал, возраст которого определяется II-м тысячелетием до н. э., – тому убедительное подтверждение. К этому же времени, очевидно, относится и фиксация самого названия. Оно в форме Индыр-Таргу упоминается в огузском эпосе на Кавказе. Известно, что в 177 году до н.э. основатель Великой хуннской империи Мете-каган1 совершил свой поход на Кавказ и основал на землях севернее Каспийских ворот (другое древнейшее название – Куманские ворота) владение Индыр-Таргу. Это, на наш взгляд, говорит в пользу возникновения и непрерывного (со II в. до н.э.) существования здесь данного поселения кумыков и их предков гуннов.

Ученые (М. И. Артамонов, С. Т. Еремян, Л. И. Лавров и другие) обстоятельно доказали, что Семендером назывались Тарки, и против этого нет убедительных доводов. Если объективно, то следует сказать, что Тарки – «бывшая столица некогда могущественных хазар, а затем и грозных шамхалов» – «фактически играли роль второго Дербента, т.е. укрепленных ворот на пути из Закавказья на Северный Кавказ» и далее – в Восточную Европу. Кроме того, факт, что Таргу многим горским народам был известен под названием «Азайни», которое некоторые ученые (например, Р. М. Магомедов) склонны были рассматривать как «исконно дагестанское домусульманское название столицы шамхалов».

Однако историко-лингвистический анализ указанного термина убеждает в другом. Еще в 50-е годы один из дагестанских ученых, а именно Б. Малачиханов, обратил внимание на то, что «... в песнях аварцев имя шаухала сопровождается эпитетом «азайни» – «азайни Шоанхал». У аварцев существовал и другой фонетический вариант этого термина – «азами». Б. Малачиханов также указывал, что «Азами» является «на прежнем ходячем языке» названием территории Таргу, термином, употребляемым для обозначения местоположения Таргу». Однако и он не пошел дальше констатации фольклорно-языкового факта и не стал давать этимологического объяснения указанного термина.

Дело в том, что «азами» (искаженное от арабского «азим») в значении «великий» издревле прилагался к названиям главных городов. Исключением не была и столица кумыкских шаухалов. На Кумыкской земле (Кавказская Гунния) в средневековый период развивался очаг самобытной цивилизации городского типа. Заметим, что и г. Семендер, правильно отождествляемый учеными с Тарки, у арабов имел параллельное название «Исмид», что в переводе означало «вечный». В этой связи важно также отметить то, что археологические раскопки на территории Тарков дают возможность сделать вывод о непрерывном существовании здесь населенного пункта, начиная со второго тысячелетия до н. э.

То, что такой город существовал и в период нашествия моголов в XIII в., говорит тот факт, что в 1245-1247 гг. Тарки вновь упоминается в источниках. Не мог же он исчезнуть и вновь возникнуть в эти годы. Так, Плано Карпини, посланник Ватикана, совершивший путешествие в Монгольскую империю, упоминает его наряду с кумыками среди земель и народов, подвластных монголам. Следовательно, город Тарки существовал здесь и до монголов, подвергнувшись во время их нашествия, по преданиям кумыков, разорению и разрушениям. И все же он не ушел в небытие. Об этом свидетельствуют достоверные источники. Так, город Тарки обозначен на карте Каталонского атласа XIV в. (в 1375 г.), а также в самом конце 14 века, в 1395-1396 гг. Когда в 1395 Тимур пошел через Дербент на Золотую Орду, то его войско, «дойдя до местности (города. – К. А.) Тарки, стало лагерем». После разгрома Золотой Орды, на обратном пути в Закавказье, в 1396 году, придя в Тарки, Тимур отделился от обоза, устроил победоносное войско здесь» и совершил набег в горы. В начале XV в., в 1404 году, Тарки назван в булле Главы Римской католической церкви. Здесь в то время существует католическая кафедра, занимающаяся среди кумыков миссионерской деятельностью, т.е. распространением католицизма, что также свидетельствует о важных административных, экономических, общественно-политических и духовно-просветительских функциях Тарков.

Все эти исторические данные свидетельствуют о том, что Тарки испокон веков являлся важным городским административно-политическим и культурным центром кумыков и всего региона. Наличие города Тарки (как и наличие вообще города у какого-либо народа) – наиболее убедительное свидетельство высокого уровня общественно-исторического и культурного развития нашего народа. Город наряду с письменностью, монументальной архитектурой является наиболее очевидным элементом цивилизации, отражающим степень развития этноса.

Правда, в исторической литературе существует мнение, впервые высказанное историком-кавказоведом Л. И. Лавровым о том, что источники периода Золотой Орды «не упоминают таркинских феодалов. Это, по-видимому, говорит о том, что после монгольского нашествия город потерял свое былое политическое значение и, несмотря на важную роль, которую он продолжал играть как транзитный пункт на важном торговом пути из Пере­дней Азии в Восточную Европу, он превратился в ту пору в периферийный центр одного из феодальных владений Дагестана. В эту тревожную эпоху местные князья предпочитали иметь свои резиденции в горах, где им легче было отстаивать свою независимость». Однако мнение это не совсем точно, если иметь в виду то, что в тех же тимуровских источниках все же упомянут один из таких феодалов – «Шавкал» (здесь это имя «раиса (предводителя. – К. А.) вилаета Гази-Кумуклук»). Эта же потомственная (наследственная) тарковская элита в эпоху распада Золотой Орды почти одновременно с Крымским ханством провозгласила свою независимость во главе с шаухалом – образование Кумыкского государства – «Девлет-и шаухалийе» (в русских источниках оно фигурирует как «Шевкальское царство»).

А начиная с XVI в. Тарки регулярно упоминается в различных восточных2 и русских источниках. В русских источниках он называется «город шевкальской начальной Тарки». Такое определение источников уже само по себе передает значение «первопрестольный»3, которое в современном русском языке передается словом «столица»4. Это убедительно свидетельствует о том, что русские источники и в конце 16 века сохраняли память о «столичном» прошлом Тарки. Кроме того, заметим, что в русских летописях указанного периода под «Шавкалом» (шевкал, шелкал) подразумевали «Тарковскаго владетеля». О столичном статусе Тарков в 16-17 веках свидетельствуют и сведения грузинских послов в Москве с просьбой об оказании военной помощи единоверным грузинам против Тарков и тот факт, что все походы Москвы против кумыков и их правителей имели главной целью захват кумыкской первопрестольной. Об этом же говорит и тот факт, что все шаухалы, начиная с Чопан-шаухала (годы правления 1567–1589 гг.)5 своей главной резиденцией (столицей) имели именно Тарки6; здесь на Великом Шелковом пути они жили, лелеяли и взращивали свою ниву жизни, встречали многочисленных послов разных стран, путешественников, миссионеров различных религий; за него (за первопрестольную) нещадно проливали в войнах свою и чужую кровь. Таким образом, если можно из всего вышеизложенного сделать обобщающий вывод, то он может быть следующим: роль первой столицы шаухалов во все времена, за небольшими исключениями, играл Тарки. Однако надо иметь в виду следующее. У кумыков, как и у их предков хазар-тюрок, была традиция, согласно которой они имели и летние резиденции. Так, арабский географ Ал-Истахри отмечал, что хазарский каган жил в городе Итиль (Эдиль) только зимой, а на всё лето отправлялся в степь, выпасая лошадей, выращивая пшеницу, рис и просо. Каган Иосиф в своём знаменитом письме упоминает месяц Нисан (апрель) как дату выхода на летовку (язлык). Аналогичная практика существовала и у золотоордынских ханов. Город Сарай-Берке был зимней резиденцией хана Узбека и считался столицей всей Золотой Орды. Летняя резиденция размещалась в Бештау. В свою очередь, летней резиденцией крымских ханов было поместье Ашлама-Сарай, а зимней резиденцией была столица ханства – Бахчисарай.

Такого же взгляда на историю города Тарки придерживался известный турецкий географ и путешественник Эвлия Челеби, дважды побывавший в 17 веке в Дагестане. Основываясь на доступных ему источниках, он писал, что «с древнейших (!) времен («кадим-ул-эйамдан берю») «Шехр-и азим Таргу» (город великий Таргу) являлся стольным градом дагестанских падишахов (царей. – К. А.)»7. Он сообщает очень интересную деталь о том, что «железный хромец» Тимур во время своего похода на Золотую Орду (против Тохтамыша), разрушивший почти все города на своем пути, не тронул Тарки. Это Э. Челеби объясняет тем, что «город этот издревле считался обителью правоверных мусульман, блюстителей и защитников ислама. Вот с тех времен (со времен Тимура. – К. А.) Таргу является городом благоустроенным и процветающим»8. А на другой странице своего сочинения Эвлия Челеби, описывая Карабудахкентское удельное владение, подвластное в то время Сурхай-шаухалу Тарковскому9, вновь упоминает Таргу как «престольный город дагестанских падишахов» (дословно: «Dağıstan Padişahının tahtgahı olan Tarhu». Кроме того, Эвлия Челеби со ссылкой на сведения «татарских» историков и их источники пишет о том, что Джулат (Татар-Туб) «был центром татарских ханов (речь, очевидно, идет о ханах Золотой Орды. – К. А.), а впоследствии стал «столицей дагестанских падишахов (шаухалов)10.

Во всех приведённых выше случаях мы видим, что столицей считалась именно зимняя резиденция. Здесь правители проводили время с октября по апрель, то есть самое суровое время года. Так, составители сборника статей «Полюдье», в частности Ю. М. Кобищанов, вполне обоснованно предположили, что, передвигаясь по своим владениям, шаухал собирал дань.

1 В науке общепринятым является отождествление Огуз Хана с Мете (Модэ) Каганом (220-174 гг. до н.э.), упоминаемым в китайских источниках (см.: Бернштамм А. Н. Историческая правда о легенде об Огуз-кагане // Советская этнография. 1935. №6. С. 33; Короглы X. Огузский героический эпос. М. 1976. С. 15, 44-45, 78-79; а также: Turk Edebiyatlar antolojisi. Ankara. 1996. A. 24).

2 Сведения о Тарках и его правителях проникли и в азербайджанские народные сказания. Так, в дастане «Хан Чобан хикаеси», отражающем события конца XVI – начала XVII вв., его главными героями фигурируют Гусейн-Шах, правитель стольного града Таргу в Дагестане, его сын Пехпур, влюбленный в красавицу Пери из города Марага, которую он увидел во сне. На ней же собирается жениться сын шаха Шах-Аббас (См.: Азербайжан Мехебет Дестанлары. Баку. 1979. С. 39-45; а также Алиев К. М. Кумыки и их правители в свете сказаний об Огуз-хане // газета “Ёлдаш / Времена”, 11 марта 2011 г. http://kumukia.ru/article-8959.html Шах Шах-Аббас. Азербайжан Мехебет Дестанлары. Баку. 1979. - С. 39-45.

3 ПЕРВОПРЕСТОЛЬНЫЙ. Первопрестольная, первопрестольное (книжн. ритор., истор.). Являющийся старейшей столицей.

4 Столица – главный город, административно-политический центр государства.

5 Самая ранняя нам известная родословная шаухалов 1758 г. (АВПР. Ф. Коллегия иностранных дел. Кумыцкие дела.1758 г., №2) называет шаухала Чопана, который «был первым шефкалом в Тарках», и всех его потомков, впоследствии занимавших шевкальский трон в Тарках, начиная с его сына Сурхая и кончая шаухалом Адиль-Гереем и его сыном шаухалом Хасбулатом (умер в 1759 г.).

6 См.: Родословная роспись Шевкалова, т.е. владельцев Кумыцких и Тарковских, сочиненная в Санкт-Петербурге в сентябре 1758 года в бытность тамо Костековского воеводы Алиша» (Архив внешней политики Российской империи. Ф. Кумыцкие дела. Оп. 121/1. 1758 г. Д. 2. Л. 1), а также: Алиев К. М. Первоклассный источник по генеалогии кумыкских князей и шавхалов Тарковских (о родословной 1758 г.) // Генеалогия народов Кавказа. Традиции и современность. Вып. III. Владикавказ. С. 23-29.

7 Mehmet neş. Evliya Çelebi ve Haşim Efendinin Çerkezistan notları. İstanbul. 1973. S.85, 91

8 Там же. Тут же Эвлия Челеби сообщает, что жители города и всей «исламской страны» первыми удостоились чести быть принятыми в ислам в эпоху правления в Аравии Хишама бин Абдул Мелика в 119 году хиджры (см. там же. С. 85).

9 Сурхай-шаухала Тарковского, «падишаха дагестанского», правившего в то время (1666 г.) на Тарковском престоле, Э. Челеби ошибочно называет «Султан-Махмут шамхал-шах» (См.: Mehmet neş. A.g.e. S. 28, 80, 81, 88).

10 Mehmet Güneş. Evliya Çelebi ve Haşim Efendinin Çerkezistan notları. İstanbul. 1973. S. 75, 76. Эвлия Челеби пишет, что во время пребывания там руины этого города, разрушенного Тимуром, сохранялись, и он их видел своими глазами (С. 76). Он там на кладбище также видел под большим куполом могилы четырех «татарских» правителей. Он же сообщает, что «бесчисленные кумыкские тюрбедары (служители) стерегут их покой (С. 78).

Понятно, что кумыкские шаухалы, будучи наследниками хазарских каганов и золотоордынских ханов, пронесли в веках и эту традицию. У тарковских шаухалов, судя по сведениям достоверных источников конца XVI в., второй такой резиденцией (летней) после Тарков был горный Кумук, иначе Кази-Кумух, владение князя Али-бека Кази-Кумуцкого, выделившееся из состава «Шевкальского царства» Чопана Тарковского в конце XVI века. Но заметим, что в XVI–XVII вв. кумыкские шаухалы имели в своём распоряжении не две, а несколько резиденций. В их числе Уллу Буйнак, Кафыр-Кумук, Казанище и даже с. Гюбечи (Кубачи). Расул Магомедов, известный историк, в ранней своей монографии писал: «То, что Кафыр-Кумук долгое время являлся летней резиденцией шамхалов, – не вызывает никаких сомнений, напротив, имеются все основания для утверждения, что первоначальной резиденцией шамхалов было именно это селение»(!). С этим утверждением следует согласиться, ибо первичным было самоназвание «кумук», которое носили и веками носят одни лишь кумыки, тюркский народ, потомки гуннов-булгар и хазар. Впервые оно зафиксировано в арабских источниках IX–X веков как название царства и его столицы. Правда, в искаженной арабской транскрипции «г.м.к.» («гумик»). Так, историк первой половины X в. Ал-Истахри, описывая Дербент как портовый город на Хазарском море, отмечает среди народов, стекающихся к нему, наряду с хазарами, и «гумик с севера», а географ Ал-Масуди упоминает располагавшееся в IX в. здесь же по соседству подвластное хазарам княжество Гумик. Это государственное обра­зование учеными отождествляет­ся с кумыками, их этнополитическим образованием. Один из первых русских кавказоведов М. Б. Лобанов-Ростовский писал: «В древней географии Кавказа теперешнее владение Шамхала Тарковского звалось Кумуком». «Страна сия расположена на западном побережье Каспийского моря между Койсу и речкой Орусай-булак и находится во власти шаухала Тарковского. В общем, страна эта называется Кумук, а ее жители – «кумыкские татары»… Однако, кажется, во времена арабского владычества здесь имя «кумук» использовалось в гораздо большем расширительном значении. Возможно, оно применялось также по отношению к лезгинским (горским. – А. Б.) племенам, заселявшим высо­кие горы и недосягаемым для магометанского влияния. Лезгин (горцев. – А. Б.), населявших высокие горы Кавказа и недосягаемых для магометанской веры, называли «Кафыр (неверующие) Кумук». А те племена, которые занимали нижние цепи гор (предгорья) и были обращены в ислам, называли «Кази (верующие) Кумуки». Эта трактовка, однако, не согласуется с утверждениями современных исследователей и с изобра­жениями страны на картах, где в большинстве случаев «кази-кумуков» неиз­менно представляют особым, отдельным племенем лезгин, проживающим в юго-западной стороне от Тарков на реке Кази-Кумухское Койсу».

Этот этнотопоним, по всей вероятности, впоследствии отложился и в названиях двух (горной и предгорной) летних резиденций шаухалов [Кази-Кумук] и [Кабар/Кабир/Капир] Кумук. И неслучайно то, что турецкие карачаево-балкарцы (да и кумыки) по сей день различают Тав Кумук (Горный Кумук) и Тюз Кумук (Равнинный Кумук)1. По поводу последнего из них один из первых кумыкских этнографов наших Девлет-Мирза Шейх-Али еще в 1848 г. писал: «Кафыр-Кумук, по преданиям туземцев (коренных местных жителей, кумыков. – К. А.), как город – один из самых древнейших в Дагестане…» Он же поддержал существовавшее в русской науке в то время мнение, связывавшее название это с названием «древних кумыков, современных Масуди, составлявших часть империи хазаров, владевших в VIII–IX вв. всем Дагестаном». Этого же мне­ния придерживались И. Бларамберг, А.-К. Бакиханов.

Мнение о том, что «гумик» арабских источников – это нынешний «кумук» (кумык), разделяли корифеи исторической науки в Дагестане Р. М. Магомедов и С. Ш. Гаджиева. Оно впоследствии было подтверждено и новейшими исследованиями и доказано, что название это (Gumiq) относит­ся к названиям той же группы народов, что и савиры, хазары, авары, и однозначно связывается с этнонимом кумыков. В последние же годы это мнение разделяют все больше и больше ученых.

Однако в науке, особенно в околонаучных исследованиях, бывает так, что мнение, однажды высказанное кем-то, пусть даже недостаточно аргументированное, обрастает некачественным контентом, превращаясь в предрассудок, затуманивающий объективный взгляд на историю. Ибо легче разложить атом, чем предрассудок. Однако для науки, как учил Лев Гумилев, существует лишь один критерий: мнение не должно противоречить строго установленным фактам (ибо искажение факта – это всегда искажение истории), но вправе противоречить любым концепциям, сколь бы привычными они ни были.

С этих позиций никто не может отрицать, что Кази-Кумук в XVI–XVII вв. наряду с другими был одной из горных, но периферийных по отношению к «первопрестольному» Тарки, летних резиденций шаухалов. Об этом говорит и тот факт, что в Кази-Кумухе существовало кладбище «Симирдал». Название это, по мнению этнографа А. Г. Булатовой, восходит к названию города Семендер, т.е. Тарки (см. выше). Ещё важнее и то, что и самих шаухалов, и происходящих от них казикумухских ханов местные жители (лакцы) именовали, как считается, словом «симирдал», то есть «семендеровцы». Но никто же из объективных ученых на этом основании не станет утверждать, что хазарские каганы по своей узкоэтнической принадлежности были лакцами. Кроме того, по сведениям Эвлия Челеби, известно, что кладбища «шевкальских падишахов, султанов» существовали в Тарках, Эндирее, других городах и местах». Что очень важно, Эвлия Челеби насчитал «могилы 47 падишахов, предков нынешних шаухалов, часть которых были захоронены в Тарках, часть – в Эндирее ».

Таким образом, исторические данные показывают, что Тарки (Семендер, Анжи) с раннего средневековья были центрообразующим фактором всего региона в силу важного геостратегического положения. Ни один другой населенный пункт на Восточном Кавказе, а тем более в горах, не мог иметь того основополагающего значения, которое на протяжении веков имели здесь Тарки. Они играли роль «второго Дербента» (Л. И. Лавров) и оставались «серьезным преткновением на прикаспийском торговом пути для всякого, кто, как Москва, пытался прочно утвердиться на этом пути».

По преданиям также известно, что Тарки для лакцев, например, были «местом, где находится престол». Для них, как пишет Б. Малачиханов, «приморская твердыня, как Таргу, со ставкой непобежденных хазарских сил, не могла быть ничем иным, как местом, откуда исходило высшее управление».

Город же Семендер, по мнению подавляющего большинства исследователей, находился на территории Тарки и современной Махачкалы, т.е. на месте исторической первопрестольной хазарских каганов, а затем и шаухалов. Такое совпадение невозможно считать случайным.

Завершая, кстати будет заметить: горцы, в т.ч. и лакцы, признавая приоритетную, центрообразующую роль Тарков во все времена, употребляли в отношении Тарков название Азайни, восходящее к арабскому слову «азами/азим», означающему «великий». Неслучайно и Эвлия Челеби, турецкий географ и путешественник, дважды исколесивший в XVII веке весь Дагестан вдоль и поперек, употребил определение «Шехр-и азим Таргу» («город великий Таргу»), по отношению к двум кумыкским городам – Эндирею и к «городу шевкальскому начальному Тарки».

Таким образом, исправляя вкравшуюся в дагестанские историографические работы ошибку о том, что первоначальной столицей шаухалов (начиная чуть ли не с VIII в.) являлся горный Кази-Кумух, мы можем, опираясь, прежде всего, на сведения использованных выше исторических источников, а не на мифические генеалогические предания позднейших эпох, заключить: первоначальной (главной) столицей шаухалов был город Таргу. А второй столицей (летней резиденцией) в определенные периоды бывали равнинный и горный Кумуки, Уллу Бойнак, Уллу Казаныш, Эндирей, Параул и др.

1 Полевые записи, сделанные в 1993-1994 гг. в карачаевских населенных пунктах в окрестностях г. Эскишехир.

Камиль АЛИЕВ.

*Это газетный вариант статьи, публикуется без ссылок.

Размещено: 12.01.2017 | Просмотров: 516 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.