Кумыкский мир

Культура, история, современность

Перечитывая классиков, думая о будущем …

Искорка настоящей статьи засветилась в сумрачной комнатушке на частной квартире много лет тому назад, аж в 70-ые годы уже промчавшегося XX столетия. Кажется, Забит Акавов тогда готовился к защите кандидатской диссертации, связанной с проблемами просветительства. Тут я, в пылу препирательства, заключил: «Что ни говори, Магомед-Эфенди Османов по всем позициям – славянофил!» Забит не вступил в полемику, но недоумение на лице однако же выступило.

Славянофильство, даже по моим тогдашним юношеским представлениям, было течением благим и перспективным. Действительно, как можно не симпатизировать столичному крылу русской, да еще дворянской интеллигенции, которое отстаивает самобытный (не подражая Западу!) путь общественного развития России, неотступно поддерживая многовековые нравственные устои русского народа?! Известно, эстетическая система славянофилов не отрицала необходимости позитивных перемен, но перемены эти не должны были посягать на церковь, на христианские традиции. Более того, славянофилы выступали за отмену крепостного права. Если я что-то понимаю, то славянофилы отстаивали самостийность России, ее собственный путь к обновлению и прогрессу.

И в этом благородном, глубоко осознанном начинании М-Э. Османов – знаковая фигура. Даже сам факт, что выходец из Яхсая он преподавал в Санкт-Петербургском университете (тогда – столичном!) татарский язык и мусульманское правоведение, было явлением высоко значимым. Помимо иных привходящих атрибутов, татарский язык в тот исторический этап выполнял миссию одного из государственных. Даже то, что в художественных произведениях Л. Толстого, М. Лермонтова, А.Бестужева-Марлинского, А. Куприна, А. Чехова наличествуют татарские выражения (приветствия, благодарения) свидетельствует о светском статусе этого языка…

Нельзя упускать из виду и следующий веский аргумент: идеологами и подвижниками славянофильства блистали столь авторитетные личности как А. Хомяков, И. Киреевский, Ю. Самарин, К.С. Аксаков и И.С. Аксаков и др. Среди склонных к славянофильству были и М.П. Погодин, С.П. Шевырев, Н.М. Языков и др.

Спускаясь по сегодняшним лестницам к истокам памяти основоположников отечественной словесности, мы не имеем права забывать и о том, что и сами творцы, впоследствии признанные классиками, и критики, пытавшиеся их понять и оценить, -  все были у «времени в плену». Да, прав З. Акавов, который в свойственной ему деликатной манере досадует по поводу имевших место предвзятых, наносных, по сути политизированных оценок творчества М-Э. Османова. В этом демарше инициаторами себя проявили некий Четки (псевдоним), И-Х. Курбаналиев и даже – Камиль Султанов.

Считаю, не к лицу нам, живущим уже в XXI столетии, напоминать так называемые ошибки предшественников, т.к. и они искали правду, и они желали добра и процветания Дагестану, но, оказалось все были – обречены… Не скрою, я не изучал обстоятельно исторические, философские, научные течения в России XIX века, однако же сердцем, «нутром» чувствовал: Магомед-апенди не мог быть чуждым к такого рода благородным, позитивным, главное – облагораживающим тенденциям на путях обновления многонациональной России!

Об этих, да и многих других – почти позабытых проблемах! – состоялся недавно обстоятельный обмен мнениями на научной сессии, проведенной на филологическом факультете Даггоспедуниверситета.  Естественно, обмен научными мнениями начался с истоков творчества М-Э. Османова. Далее последовали доклады: «Этноментальная проблематика творчества М-Э. Османова», «Адаты кумыков». Особый интерес вызвал научный аспект проблем «М-Э. Османов в контексте диалога культур и цивилизаций», «Йырчи Казак Татарханов и М-Э. Османов: общее и особенное в творчестве», т.е. личностные отношения двух разных по типу талантов, которые оказались знаковыми.

Статьи Забита Акавова, опубликованные на страницах республиканской газеты «Елдаш» (ноябрь, 2010г.) не просто дополнение к выше сказанным, а перспективное раздвижение просторов научной проблемы. Ведь просветительство явление не только дагестанское и северокавказское! Этим благим порывом были охвачены и татары, и башкиры, и алтайцы, и уйгуры… В проблему эту я не углублялся, но не исключено, что просветительское подвижничество – явление и заокеанское, обобщенно – и мировое!..

Творческое наследие М-А. Османова необширно по объему, но оно многопластно! Если попытаться выявить и концептуально обобщить стержневую идею его литературных исканий, то отчетливо светится неугасимая идея нравственности. В самом ее широком восприятии. И с оговоркой – неукоснительно!

Сборник «Дюнья бизге иерир» (Дагкнигоиздат, Махачкала, 1995), составленный и научно основательно прокомментированный З.Н. Акавовым, явился исчерпывающим исследовательским достижением современного многонационального литературоведения.

Ввиду того, что труд издан на родном кумыкском языке, открытие З. Акавова пока не получило соответствующего резонанса. Именно поэтому я подчеркиваю: издание З. Акавова заслуживает быть принятым и использованным как канонический источник.

Увидевший свет в последующем году (1996г.) капитальный труд «Диалог времен» (История кумыкской литературы в зеркале современности) З.Акавова и по плодотворности замысла, и по тщательности проделанной работы в моем восприятии ассоциируется с энциклопедическими изданиями. Однако сказанное мною выше вовсе не преследует цели умалить значимость вклада С. Алиева, А-К. Абдуллатипова, М.А. Гусейнова, да и наших северокавказских коллег по исследованию динамики установления и развертывания  Просветительства в регионе…

В этой связи позволю себе задать следующий и в принципе давно назревший вопрос: «Не пора ли нам сесть за коллективный томик «Кумыкское Просветительство: история, теория, портреты»? Полагаю, такое издание избавило бы всех нас от нудного процесса разжевывания объедков… Думаю, будет уместным здесь напомнить и об актуальности, профессиональной глубине цикла статей З. Акавова на страницах республиканской газеты «Елдаш» (декабрь, 2010г.). Поистине значимый итог года!

Нелишне упомянуть: в аристократических кругах (XVIII-XIX вв)  в моде были посвящения, оды, послания, дневники. Более того, в светских салонах на отдельном (укромном) уголке содержались альбомы для записей гостей, в том числе – и сердечных… Вряд ли исконный мусульманин Магомед-Эфенди следовал этому этикету? А почему бы и нет? Был молод, представителен собою! Однако же я его не представляю неким франтом, балагуром, лукавым ухажером. Даже в портретах на его благородном лике – свет мысли, доброжелательности и величавости… Не стану распространяться и по поводу апологетических выпадов в его адрес: «буржуазный националист», «помещик» и т.д. Ведь очевидно: при непредвзятом прочтении все эти регалии – во славу! Значит, он - личность державного мышления! Помещик? Очень хорошо! На помещиках и держалась Россия! Ведь никто не мог упрекнуть М-Э.Османова в спекуляции, мошенничестве, мздоимстве!...

И в царскую эпоху, и в десятилетия советского оптимизма (да во все времена!) – господствовало чинопочитание, магия эполетов, звон медалей, жажда званий, должностных постов. А у Магомед-апанди Османова было всего-навсего одно звание – Просветитель!

Внимания, и специального исследования заслуживает следующее положение С. Алиева: « Широкое распространение получили в литературе стихотворные фельетоны, памфлеты, сатирические послания, открытая поэтическая агитация, рассказы в стихах», - (монография «Дорога в современность)». Кумыкская поэзия в творчестве М-Э. Османова, М. Алибекова и Н. Батырмурзаева приобрела публицистичность, агитационность…, нацелилась глубокий социальный анализ действительности…»

Меня однако же несколько озадачило заключение С. Алиева: «…Формирование просветительского реализма в кумыкской литературе имело своими предпосылками сатиру, резко разграничивающую социальное зло и добро…»  Мне однако же кажется, что М-Э. Османов даже при крайнем ожесточении не мог прибегнуть к хлесткости, чванству. Вызывает определенное недоумение и умозаключение С. Алиева: «Просветительский реализм в кумыкской литературе формируется как художественно-творческое направление в 90-ых годах (в основном в произведениях М-Э. Османова, М. Алибекова), но окончательное утверждение и развитие получает в начале XX века, преимущественно в годы первой русской революции, в период нового революционного подъема в России…» Может, я заблуждаюсь, но Революция и Просветительство – вряд ли союзники? Это для меня лично остается вопросом!

Мы, научные мужи, долго думаем, проявляем недюжинную медлительность на путях к обобщениям, изданиям и т.д. И повисает давний-давний вопрос: «Кто же, если не я, если – не мы?!» Ведь не секрет: когда мы рассуждаем об Йырчы Казаке, Магомед-апенди Османове, многие, в основном, естественно, та прослойка дагестанской и северокавказской интеллигенции, которая не владеет кумыкским, - элементарно недоумевает. Это и понятно, т.к. классики не переведены. Да, в ряде сборников помещены скудные и открыто поспешные переводы на русский язык, в связи с какими-то датами… И в этом повинны именно мы – литературная и научная интеллигенция кумыков!

Плодотворна гражданственная и научная позиция З. Акавова: «… в новом, евразийском, измерении следует рассматривать как его (М-Э. Османова – К.А.) преподавательскую деятельность в должности лектора татарского языка и мусульманского законоведения, также и значение предпринятых им научных экспедиций на Кавказ с целью сбора и издания памятников устного народного творчества кумыков и ногайцев (эпические и исторические, легенды и предания, пословицы и поговорки), а также произведений народных поэтов Средневековья и Й.Казака и своих под псевдонимом «Шол оьзю» - «Он тот самый!».

По сведениям историков, просветительство - идейное (!) движение, распространенное в странах западной Европы и в Северной Америке (XVII-XVIII вв.), проникнутое духом борьбы против порождений феодализма, абсолютизма, монархии, церковной схоластики и псевдонауки. Русское же просветительство (в историческом срезе!) возникло во второй половине XVIII века и увязывается с именами и деятельностью А.Д. Кантемира, М.В. Ломоносова, А-П. Сумарокова, В.К. Традиаковского, М.М. Хераскова. Известно: в недрах русского Просветительства существовало два направления: либерально-реформаторское и революционно-демократическое. Дагестанское, шире – северокавказское Просветительство, по-моему разумению, не настаивало на революционных, т.е. кардинальных переменах. Его курс был более лояльным, и – что особо привлекательно! – не звал массы, как в России, к топору, разрушениям, «новой морали»! и т.д.

На Северном Кавказе по инициативе и беспрекословному общественному авторитету Магомед-Эфенди Османова было создано «Благотворительное общество» для распространения образования и культуры. Принципиально важен и следующий тезис З. Акавова: «При научно-критическом обобщении развития литературы народов Северного Кавказа XIX века обычно упускается из виду такой немаловажный момент, как авторитет выдающихся художников слова, общественных деятелей, в частности М-Э. Османова, К. Хетагурова и др., которые могли служить… (и служили!) важным фактором влияния на дальнейшее идейно-художественное восхождение литературы…»

Отрадно, что столь святой, благородный энтузиазм не увяз в тенетах узкого национализма, т.е. «это – мы! Это – наше!». К слову добавлю: в 30-е годы в регионе творили А. Фадеев, М.А. Булгаков и внесли ощутимый вклад в сложный процесс организационного формирования писательских союзов, налаживания газетно-журнального и издательского дела в крае.

Помню, как классик чеченской литературы Магомед Мамакаев с восторгом говорил о зональном журнале «Лава». Кстати, в 60-ые годы наш Дагкнигоиздат выпустил сборник его прозы в переводе на кумыкский язык Багавом Мантиковым (Хасавюрт) под редакцией К. Абукова. Это братство было поистине святостью и  - потому! – выше всяких националистических притязаний!

Сознаю, что рассуждать о судьбе и творчестве М-Э. Османова большой  грех как об одиноком дереве на утесе. Ведь не только были, но и дружили, и творили в те же десятилетия и балкарец Кязим Мечиев, и осетин Коста Хетагуров… Да, в принципе об этом обстоятельно сказано З. Акавовым в монографии «Диалог времен». Я же всего лишь – напоминаю…

Теперь, в завершение - вообразимая мною картина. По левобережью Терека, в невысокой чащобе и осенних камышах с винтовками на предплечьях медленно разгуливаются великий русский писатель Лев Толстой и выходец из Яхсая, поэт и просветитель Магомед-апанди Османов. Говорят они о разном, но главной темой остаются судьбы народные на исходе XIX и начале XX столетий. Им было о чем говорить: Лев Николаевич рад тому, что ему удалось-таки открыть на Ясной Поляне школу для крестьянских детей, и что они, отпрыски крестьян, тянутся к Букварю.

Магомед-апанди писал стихи, и - весьма привлекательные! Остановлюсь лишь на некоторых из цикла: «Охума, билме къара» (Стремись к знаниям), «Китап-гьакъыл хазнасы» (книга – сокровище ума). Немалое место на творческой ниве М-Э. Османова занимают так же поэтические обращения к конкретным персонам: Адилсолтану Къапланову, Абдулкъадиру Мантикову, за ними следует перекличка «Герей-Муртазали», «Мутав-Герею» и т.д.

Теперь от поэзии – к жизненным реалиям. М-Э. Османов, естественно, в Тарках бывал и потчевал не раз. А в последний приезд Апанди увидел не крепость  Шавхала с позолоченными вратами, а развалину, опустошение, над которой кружат одичавшие черные вороны…

Это ведь – трагический символ надвигающейся Революции, которая сметет все(!) – нравы и историческую память! А поэмы «Гюлькъыз», «Къумукъ той», посвящения и т.д. все же сохранились до XXI-столетия и останутся на грядущие века… Только следует предпринять меры к достойному переводу шедевров классика с родного кумыкского – на исконно литературный русский язык, а чем мы располагаем это бесстыжая халтура, хуже того – фальсификация! Есть и похлеще определение – «тарабарская грамота»…

Увлечение стихотворчеством – явление по сути традиционное на Востоке. Стихи в молодости писал и И.В. Сталин – несколько романтичные и не лишенные сентиментализма. К его чести следует сказать, что поэзия вождя так и не вышла за пределы Музея - персоналия на родине в небольшом городке Гори (в Грузии). Стихи писали и Мао Цзе Дун, и Хо-ши-мин. А премьер-министр Англии У. Черчилль за свои романы был удостоен Нобелевской премии!

Это всего-навсего – увлечение, может, похожее на увлечение шахматами, а у нас – шеши-беши и т.д. Увлечение, скажем, светское и весьма далекое от бульварщины…

Эту вставку хочу завершить следующим заключением: М-Э. Османов – в чем я глубоко убежден! – не мнил себя Поэтом! Да, он тянулся к людям талантливым, всемерно поддерживал их. Есть и более веское слово – «выгораживал»! Именно таковым было отношение Магомед-апенди Османова к Йырчи Казаку – и при жизни Певца, и что особо благородно! – и после…

М-Э. Османов был врожденным Просветителем и это – превыше всех регалий! И пора бы подумать нам хотя бы об учреждении стипендии имени М-Э. Османова-Поэта и Просветителя в ДГПУ, студентам одухотворенным учительством!

Известно, просветительство как движение общественное, подлинно гуманистическое открытие и достояние Западное: Вольтер, Ж.Ж. Руссо, Ш. Монтескье, К. Гельвеций, И. Гете, Д.Дидро и др.

В России идеология Просветительства возникла в XVIII веке по инициативе Н.И. Новикова, А.Н. Радищева, которые последовательно отстаивали позицию сохранения и царства разума, «естественного равенства». В XIX веке программную активность и концептуальную целенаправленность проявляли В.Белинский, А.Герцен, Н.Чернышевский и др. Это, как говорится, общее течение.

Миссия М-Э. Османова и его последователей была шире, может, даже – реальнее. При этом я имею в виду пронизанность их программы восточно-мусульманской сосредоточенностью. Имея при этом в виду не только научиться писать и читать, но и жить целомудренно, неукоснительно соблюдая национальную этику и целомудрие. Обобщенно: при исследовании богатств просветительства, на мой взгляд, следует подчеркивать особую актуальность миссии просветительства в XXI столетии.

Важно также помнить: творческие порывы северокавказских просветителей освящены философией и гуманизмом Л.Н. Толстого. Помимо остального Лев Николаевич за свои личные сбережения в Ясной Поляне открыл начальную школу для крестьянских детей. Не только открыл, но неусыпно и контролировал ход учебного и воспитательного процесса.  Создал и Букварь! Великий гуманист вырастил так же пышную лесополосу на окраине Ясной Поляны и по сути сам же  выполнял функции охранника…

«Я спокоен, - вздыхал Лев Николаевич, - у них есть будущее… Если не грянет революция этих башибузуков…» Магомед-эфенди Османов сообщает Льву Николаевичу, что ему при поддержке русских и северокавказских просветителей – членов «Благотворительного общества» - удалось определить солидную группу горских подростков в учебные заведения Санкт-Петербурга и Москвы за счет государственной казны…

Естественно, в беседах упоминались и имам Шамиль, и свободный уздень Хаджи-Мурат… Есть сведения: Лев Николаевич понимал кумыкский язык, называвшийся «татарским», посещал свадьбы, интересовался скачками…

Повторяю, сведения эти – не мои находки, но напоминать о добром – пусть даже давно минувшем – однако же не грех…

 

 

Источник: Магомед-эфенди Османов: Этноментальные ориентиры словесности. Материалы региональной научной конференции. 26 ноября 2010 г. К 170-летию со дня рождения отечественного тюрколога, поэта-просветителя и общественного деятеля. Махачкала. 2010.С .21-30.

                                                                                                                                                          

 

Размещено: 25.09.2014 | Просмотров: 1838 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.