Кумыкский мир

Культура, история, современность

Бекир Чобанзаде о происхождении, роли и значении кумыков и кумыкского языка на Кавказе

Благотворительный фонд имени Бекира Чобанзаде, при поддержке Белогорского горсовета и Крымскотатарской библиотеки им. И. Гаспринского, 22-24 мая 2013 года проводит II Международную тюркологическую конференцию «Мир Бекира Чобанзаде». Конференция посвящается 120-летию со дня рождения выдающегося ученого-тюрколога и поэта Бекира Чобанзаде и пройдет на его малой родине – в г. Карасубазаре (ныне Белогорск). В программу конференции включен и данный доклад.

фотоОдин из основоположников тюркологической науки в бывшем СССР, ученый-ориенталист с европейским именем Бекир Чобанзаде внес в 20-е годы XX века значимый вклад в изучение истории, языка и культуры кумыков, тем самым заложив также концептуальные основы зарождавшегося отечественного кумыковедения как комплекса гуманитарных наук, исследующих историю, язык, духовную и материальную культуру кумыкского народа.

Несомненный интерес для современной этнологической науки продолжают сохранять его концептуальные взгляды и подходы к происхождению, роли и значению кумыков и кумыкского языка на Кавказе.

Данные взгляды и концептуальные подходы изложены в основном в двух его работах, опубликованных в 1925-1926 гг. в г. Баку. Профессор Б. Чобанзаде выступил также на заседании Дагестанской комиссии Общества обследования и изучения Азербайджана 27 августа 1925 г. с докладом «Положение кумыкского языка среди тюркских».

По мнению ученого, ко времени его вышеназванных научных наработок «наречие тюркского племени, населяющего часть Дагестанского плоскогорья... Дагреспублики, – кумыков» являлось «сравнительно малоизученным» «среди всех тюрко-татарских наречий, изучаемых с XI-го века». Очень слабой была источниковая база исследований, недостаточно разработан был и соответствующий научный инструментарий. В существующей литературе о кумыках, об их языке и литературе имелись самые различные, порой необоснованные, противоречащие друг другу положения.

Не было единства мнений среди ученых и в вопросе о происхождении кумыков. Некоторые авторы (С. Броневский, Ю. Клапротт, М. Б. Лобанов-Ростовский, Д.-М. Шейх-Али, А. Вамбери и др.) полагали, что кумыки издревле занимали побережье Каспийского моря и были известны Птоломею под именем «камы», или «камаки». В частности, Клапротт [Klaprott. «Reise in den Kaukasus», 1812] видел в них потомков хазар, и Вамбери [Vamberi. «Das Turkenvolk», 1885] также допускал, что они поселились в занимаемых ими теперь местах еще во время процветания хазарского царства, т. е. в VIII веке.

Бекир Чобанзаде хорошо осознавал сложность вопроса кумыкского этногенеза, поэтому, формируя свои собственные положения, не претендовал на их окончательность и полную правильность.

В первоначальной своей работе, основываясь на наработках своих предшественников, ученый в этимологическом плане вполне правомерно предположил, что слова «кумык», «кумук» и «камак» происходят из корня «кама» или «кума» и из суффикса «ак» или «ок». С другой стороны, слова «кумук» или «камак» он сопоставил с тюркскими племенными названиями (этнонимами) «куман», «кубан» или «коман». Вместе с тем, привести более или менее конкретные факты о взаимоотношениях куманов и кумыков ученому не представилось возможным.

Проанализировав доступные ему языковые данные, Б. Чобанзаде пришел к выводу (на наш взгляд, не вполне обоснованному. – К.А.) о том, что «кумыкское наречие не отличается архаизмами, что не отвечает занимаемому, на первый взгляд, изолированному положению этого народа. Основываясь на языке кумыков, никак нельзя согласиться с предположением, что эти тюрки занимают Дагестанское плоскогорье и побережье Каспийского моря со времен хазар (т. е. приблизительно с VIII в. христ. эры). Наоборот, на основании данных, можно утверждать, что кумыки – ничто иное, как оторвавшаяся часть балкаро- карачайских и северо-крымских тюрок».

«Вышеприведенные особенности, по мнению ученого, достаточно показывают близость этого наречия к балкаро-карачайскому и северо-крымскому наречиям тюрко-татар. Эта группа наречий, по нашему мнению, занимает среднее место между казахским и османским диалектами. Кодекс Куманикус, вопреки утверждению Банга, является, по всей вероятности, историческим памятником именно этой группы; а не восточной».

В другой (второй) своей работе ученый, указав на звуковые соответствия между словами «кимак» и «кумук», предпринял попытку связать кумыков со средневековыми кимаками (XI в.) и предложил весьма осторожно «подумать, не являются ли кимаки прямыми предками нынешних кумыков». «Не имея пока под рукой всего материала, необходимого для детального разрешения связи между кимаками и кумуками, в настоящей заметке удовлетворимся лишь констатированием того, что, относясь к одной и той же языковой группе, кимаки более близкие предки кумуков, чем куманы и кипчаки», – оговаривался ученый, признавая сложность решения этого вопроса.

К чести ученого, он отнюдь не претендовал на полную правильность своих выводов и выражал лишь надежду, что «освещение рассматриваемого вопроса с высказанной нами точки зрения возбудит интерес к нему у более компетентных лиц, именно у историков-тюркологов, и тем послужит к окончательному его разрешению».

Эвристически весьма ценные и информативные суждения высказал Б. Чобанзаде о современных ему кумыках, об их языке и культуре. Прежде всего, он, как и его предшественники и учителя (А. Вамбери, Г. Рамстедт, Ю. Немет), очень высоко оценивал этнополитическую и этнокультурную роль кумыков в прошлой и современной (послереволюционной) истории Кавказа, в жизни мусульманских народов.

«Среди других тюркских наречий и литературы, кумукская литература имеет особое место и, несомненно, ей принадлежит светлое будущее. Мы знаем, что кумукское наречие издавна играло роль общего языка северокавказских народностей», – в унисон своим предшественникам подчеркивал ученый и прогнозтически указывал: «Кумукская литература сыграет огромную роль в жизни тюркских народностей Северного Кавказа. Объединение большинства тюркских народностей Северного Кавказа вокруг Дагестанской Республики и введение в этой республике государственного тюркского (кумукского) языка обещает блестящее будущее кумукскому языку и литературе».

Б. Чобанзаде одним из первых высоко оценил творчество кумыкских поэтов и писателей XIX - начала XX вв. – Йырчы Казака, Магомед-Эфенди Османи (Османова), Маная Алибекова, Абусуфьяна Акая, Темирболата Бийболата и др.

Вместе с тем Б. Чобанзаде, оценивая состояние современной литературы, пишет: «Письменная литература кумуков имеет за собой всего лишь 50 лет. За это время она не развилась настолько, чтобы заимствовать темы и формы у других соседних народностей, например, у русских или османских тюрок. Но она поддалась влиянию «новометодического течения», начатого Гаспринским в Крыму и Баруди в Казани. Примером этого служат переведенные на кумукское наречие казанско-татарские рассказы, пьесы и т. д. Поэтому она должна сблизиться с каким-либо другим тюрко-татарским литературным наречием, тем более что кумукское наречие очень близко к крымско-татарскому, балкарскому и карачайскому наречиям. С другой стороны, сравнительная бедность литературы этих народностей и другие культурные условия могут способствовать сближению кумукского наречия и с литературным языком османских или азербайджанских тюрок.

Язык и стиль издаваемых в настоящее время в Дагестане газет и журналов («Пути просвещения», «Ёлдаш» и «Дагестанский пролетарий») дают уже некоторое основание полагать, что эти перспективы начинают сбываться».

Среди особых заслуг профессора Б. Чобанзаде следует отметить и то, что именно он является одним из главных разработчиков нового кумыкского алфавита на основе латинского. При этом он, видимо, учел опыт финского тюрколога Г. Рамстедта по приспособлению латиницы для написания собранных им кумыкских текстов (1905-1907 гг.), а также своего учителя Ю. Немета, который еще в 1910-1912 гг., задолго до принятия кумыками латинского алфавита, одним из первых приспособил его к кумыкскому и балкарскому языкам, впервые опубликовав произведения кумыкской словесности в Европе.

Мы считаем, что в дагестановедении еще должным образом не оценен вклад Б. Чобанзаде в изучение истории, языка и культуры кумыков, в сбережение, изучение и пропаганду культурного кумыкского наследия в первые десятилетия XX в. в России и мире.

В трудах проявились лучшие черты его научной деятельности: верность передовым традициям европейского востоковедения, глубокое внимание к специфике объекта исследования и поистине всеобъемлющее знание тюркологической литературы своего времени.

Однако с сожалением и горечью приходится констатировать, что заслуги Б. Чобанзаде, его вклад в формирование и становление кумыковедения долгие годы замалчивались. После долгих лет забвения работы профессора были опубликованы лишь в последние годы в издаваемом нами Бюллетене Кумыкского общества науки и культуры и республиканской газете «Ёлдаш».

* * *

В заключение необходимо однозначно отметить, что, несмотря на истекшие многие десятилетия, работы Б. Чобанзаде, его взгляды на происхождение, роль и значение кумыков и кумыкского языка на Кавказе не потеряли своей научной, методологической ценности. И в то же время мы должны помнить, что в 20-е годы XX века наука о кумыках делала лишь первые шаги и как наука была еще весьма слаба. Многое по кумыкам не было известно, не изучено, а источники недоступны. Это и отразилось, видимо, на качестве и объеме суждений автора статьи по исследуемым им вопросам. Впрочем, Бекир Чобанзаде и не претендовал на то, чтобы выдавать свое исследование как окончательное и всеобъемлющее, напротив, будучи профессионалом европейской школы, всегда подчеркивал предварительный характер своих исследований.

С точки зрения современных представлений и накопленных в тюркологии знаний, сегодня не совсем корректной кажется мысль Б. Чобанзаде о том, что кумыкское наречие не отличается архаизмами. В этой связи он скептически относился и к тому, что «эти тюрки (кумыки. – К.А.) занимают Дагестанское плоскогорье и побережье Каспийского моря со времен хазар» (т. е. приблизительно VIII в. христ. эры). Кроме того, профессор ошибся и тогда, когда утверждал, что Махмуд Кашгарский ничего не сообщает в своем «Диване» о кумыках. Напротив, он был первым тюркским ученым, еще в XI веке упомянувшим «племя кумуков» и затронувшим вопрос их этногенеза.

В этом, видимо, сказалось незнание профессором исторических источников и их недоступность, в том числе собственно дагестанских. Дело в том, что последующие исследования как раз таки показали, что «кумыкский, наряду с карачаево-балкарским, крымско-татарским и караимским языками, в своей основе имеют общие, исторически отложившиеся булгарские и хазарские черты» (А. Баскаков). И уже в наше время исследованиями ряда ученых (К. Кадыраджиев, Дж. Хангишиев, Н. Ольмесов, Г.-Р. Гусейнов и др.) в кумыкском языке был выявлен солидный пласт булгаризмов, свидетельствующий о древних корнях нашего народа и его языка.

ЛИТЕРАТУРА

Чобанзаде Б.В. Предварительное сообщение о кумыкском наречии (Доклад, зачитанный на заседании Лингвистической комиссии Общества 20.11.1925 г.); «Известия Общества обследования и изучения Азербайджана», №1, Баку, 1926; «Известия Восточного факультета Азербайджанского университета». С. 113-120; 131-132; см. также: КНКО: Вести. Вып. 4, 2000. С. 65-66.

Заметки о языке и словесности кумыков (на тюркском языке), Баку, 1926. «Кумук дили ве адабияты таткиклери» (на азерб. языке). Баку, 1926. Известия Восточного факультета Азербайджанского государственного университета.


«Ёлдаш/Времена», 17 мая 2013

Размещено: 20.05.2013 | Просмотров: 3210 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.