Кумыкский мир

Культура, история, современность

Предисловия старопечатных книг на кумыкском языке

Во 2-й половине XIX - начале XX века в Петербурге, Казани, Москве, Тифлисе, Симферополе, Бахчисарае, Темир-Хан-Шуре, Порт-Петровске, Хасавюрте на кумыкском языке вышло из печати немало старопечатных книг (на арабографическом шрифте) как светского направления (произведения оригинальной и переводной художественной литературы, учебники, медицинские, педагогические пособия, календари, словари, разговорники, исторические хроники), так и религиозного содержания. Почти каждая книга, как правило, сопровождалась содержательными и близкими с научным наблюдениям и сиюминутным репортажам с мест предисловиями, несущими и различные сведения, факты.

Как показывает анализ фактического материала, предисловия старопечатных книг в период отсутствия газет, журналов на родных языках играли активную роль в идеологической жизни народа, помогали в формировании у населения определенных взглядов на окружающую действительность, происходящие в мире события. Являясь своеобразным средством массовой информации, они затрагивали темы и проблемы «на злобу дня», просвещения, здравоохранения, земледелия, культуры, этики, поэтики и т. п., отличаясь активной публицистической направленностью.

Авторами предисловий в большинстве случаев выступали издатели, видные общественные деятели, талантливые публицисты (М.-Э. Османов, Н. Батырмурзаев, А. Акаев, М. Алибеков, М. Казанбиев, Т. Бейбулатов и др.).

Фото Фото Фото Фото Фото Фото
Фото Фото Фото Фото

Обращенные ко всем читателям и носящие открыто призывно- публицистический характер, предисловия, как правило, содержали лаконичные сообщения об авторе книги, размышления о жизни, быте дагестанцев. Наиболее часто подчеркивалась мысль о пользе книги и чтения, выдвигалась идея пропаганды книг.

Книга — богатство, завещанное нам отцами,
Кто поймет ее пользу, тот счастье найдет, —

писал известный кумыкский поэт-просветитель М.-Э. Османов в предисловии своего сборника стихов «Насигьат» — «Наставление» (Казань, 1899).

Большинство предисловий старопечатных книг носит просветительский характер. Причем само понятие «просвещение» дагестанскими деятелями культуры и литературы понималось в разных аспектах. Для М.-Э. Османова, А. Акаева, Н. Батырмурзаева, М. Казанбиева «просветить» означало расширить сферу конкретных знаний человека, обогатить его язык, развить мышление, эстетические вкусы, привить профессиональные навыки в области торговли, медицины, земледелия, школьного образования, литературного творчества. А для У. Буйнакского, Дж. Коркмасова, З. Батырмурзаева, С.-С. Казбекова «просветить» еще означало заинтересовать трудовой народ политическими вопросами современности, привлечь его к активной революционной деятельности, подготовить трудящиеся массы к решительной борьбе против угнетателей — хозяев нефтяных, соляных, рыбных промыслов, местных помещиков, нарождающейся буржуазии.

Главный девиз дагестанской книжной публицистики, то есть предисловий старопечатных книг 2-й половины XIX - начала XX в., — «Равняться на передовые народы! Догнать их! Не отставать от прогрессивного развития мировой культуры!»

Интересно, что авторы предисловий старопечатных книг умело сочетали осмысление исторического опыта развития мировой культуры (искусства, науки, литературы) с освещением остросовременных задач общенародного значения. Словом, книжная публицистика Дагестана во 2-й половине XIX — начале XX в. четко и ясно представляла характер социального заказа, а также своего адресата.

Дагестанские книгоиздатели объясняли читателям, что именно читать и какую пользу принесет им чтение таких книг, как «Гьисап китап» («Арифметика», 1905), «Къылыкъ китап» («Книга о нравственности», 1914), «Домашняя аптека», 1911, «Тахир и Зухра», «Лейла и Меджнун», «Юсуп и Зулайха», притч о Молле Насреддине, сказок из «Тысячи и одной ночи», оригинальной художественной литературы: «Несчастная Хабийбат» (1910), «Давуд и Лайла» (1912), «Гарун и Зубайдат, или несчастная Джанбике» (1914), «Денгиз-Синдибад» («Синдибад-Мореход», 1912) и др.

Нередко на страницах предисловий разворачивалась полемика между авторами. В спорах отстаивались различные мировоззрения. Одни защищали домострой, патриархальные обычаи, да еще с позиций религиозных догм. Другие, наоборот, поднимали вопросы просвещения, развития самобытных культур.

Характерно, что обычно авторы предисловий мысль о необходимости коренного сдвига в народной культуре зачастую выводили из недр самой национальной жизни, лишь затем в корректной форме упоминали о достижениях других народов. Что удивительно, этой закономерности счастливо подвержены и труды прогрессивных русских ученых, творивших с великой заботой о культурном возрождении Дагестана. Ярким примером этого является разносторонняя деятельность замечательного русского ученого-ориенталиста Тимофея Макарова, в частности его предисловий в «Татарской грамматике кавказского наречия» (Тифлис, 1848).

Заранее оговоримся, что книга Т. Макарова написана на русском языке, но добрую половину ее составляет арабское письмо, которым дагестанцы пользовались на протяжении столетий. Примеры (указания, тексты, предложения, слова) для грамматических правил автором берутся на кумыкском языке и сравниваются с другими тюркскими языками.

В предисловии к книге даны краткие сведения о жизни и деятельности ее автора. Тимофей Макаров, окончив Астраханскую гимназию, поступил на восточный факультет Петербургского университета. После его окончания он командируется на Кавказ в качестве переводчика. «Считаясь в Ставрополе (Ставропольской губернии) высочайше командированным, для ознакомления с должностью переводчиков, я имел случай по службе быть между многими кавказскими племенами татарского языка. Еще с прибытием на Кавказ я удостоверился, что мои познания в восточных языках не вполне достаточны, чтобы быть хорошим переводчиком; заметил разницу кавказских наречий, не говоря уже о наречии, которым говорят татары, живущие в России. Впоследствии времени я узнал и недостаточность руководств (чтобы быть переводчиком), по коим я учился в Астраханской гимназии и слушал лекции в Императорском Санкт-Петербургском университете».

Будучи человеком демократических взглядов, Т. Макаров, проникается глубоким уважением к народной речевой культуре кумыков. «Из племен, говорящих татарским языком, мне более всех понравились кумыки, как по определенности и точности языка, так и по близости к европейской цивилизации» (С. IV).

Изучив в совершенстве кумыкский язык, Макаров стал преподавать его воспитанникам отдельного Кавказского корпуса в Ставрополе и, чтобы помочь ускоренному усвоению языка русскими на Кавказе, задался целью составить грамматику кумыкского языка. Вот что пишет сам автор о предпринятом им мероприятии: «...хотел составить Грамматику для будущих переводчиков, но когда я встретил общее желание русских, живущих на Кавказе, — знать язык (что почти здесь необходимо) и просьбы некоторых — составить какое-либо руководство, я счел святою обязанностью исполнить это желание и просьбы, а потому изменил немного прежний план Грамматики, чтобы сделать ее доступною в гимназиях, училищах и частным лицам, знающим по-русски...» (с. VI). «...Причем прошу принять в соображение, что она составлена с целью узнать язык народов (выучиться языку), в чем, я ручаюсь, можно успеть, имея эту Грамматику и будущие руководства, которые надеюсь издать в неопределенном времени, если позволят мне средства мои и если действительно я встречу желание знать кавказско-татарский (кумыкский. — С. А.) язык и познакомиться с Кавказом и его жителями» (с. VII).

Не потеряли своего научно-познавательного, практического значения мысли Т. Макарова о бережном отношении к общенародной речевой культуре. «Для изучения народного общеупотребительного языка и, приняв во внимание, где не грамматика создает язык, а язык грамматику, — писал ученый, — я прежде всего хотел войти в близкое и тесное отношение с народом, чтобы изучить его, привыкнуть к его привычкам, жить его жизнью»*.

Одно небольшое предисловие, а сколько в нем информации, емких суждений, поучительных примеров, наказов для грядущих поколений — любить изучаемый язык и народ как творца и носителя этого языка!

Добрые уроки демократического осмысления народной культуры Т. Макарова и других известных деятелей дагестанского просвещения оказали глубокое воздействие на Абусуфьяна Акаева — видного кумыкского писателя, ученого, публициста, переводчика «Интернационала», русской и восточной классики на родной язык.

Надо сказать, что книги А. Акаева чрезвычайно пестры и разнообразны по содержанию и форме. Каждая его книга обязательно снабжена предисловием автора, которое, как правило, по своему содержанию выходит далеко за пределы темы данной книги, имеет широкое общественное звучание. В предисловиях содержится краткая, но насыщенная по мысли характеристика конкретного объекта, встречаются сведения о планетах солнечной системы, явлениях природы, ставятся вопросы развития родного языка, самобытной культуры, просвещения. А. Акаев в них учит тому, что только читая книги, человек поймет смысл жизни, научится отличать хорошее от плохого, добро от зла. «Книга, — утверждает он, — целительница души человеческой». Чтобы убедить читателя в том, что «книга — источник знаний», автор приводит яркие изречения из трудов мыслителей Востока, называет примеры трудного восхождения на Олимп поэзии. Вот один из таких примеров из его работы «Жагьиллеге бир сёз» — «Слово к молодым [необразованным]» (слово «жагьил» в то время имело два значения), опубликованной в книге «Дуа мажмуъ» — Сб. молитв  (Темир-Хан-Шура, 1914).

«Однажды в присутствии своего халифа придворный поэт стал хвалиться, что он каждую ночь в честь своего господина создает десятки стихотворении. Правитель сидел и молча слушал придворного сочинителя. Когда тот замолчал, халиф, обращаясь ко второму поэту, спросил: «А ты сколько стихотворений создаешь в мою честь?» — «Если бы я сочинял как он, — ответил последний, — то за ночь в десять раз больше его создал бы стихов. Поэзия — это нелегкие муки, глубокие мысли, широта кругозора, культура речи...» (с 217).

А. Акаев одним из первых в дагестанском литературоведении размышляет о проблемах стихосложения. По его справедливому убеждению, «настоящая поэзия кроме рифмы должна иметь глубокую идею. Она должна быть содержательной» (с. 218).

В предисловии к «Юз йыллыкъ тынч рузнама» («Легкий календарь на 100 лет и интересные сведения», 1903) Акаев на конкретных примерах показывает значение художественной литературы в духовной жизни народа, в его эстетическом воспитании.

Предисловия отразили также и вопросы культурных связей дагестанцев с другими народами. Так, А. Акаев в предисловиях к поэмам-повестям «Юсуп и Зулайха», «Бозигит» отмечал, что в процессе работы над этими произведениями он использовал казанские издания на татарском языке.

«Во многих уголках мира распространены различные науки, создано немало книг по медицине, я верую, что и у нас, в Дагестане, в скором времени появятся толстые книги, большие научные труды», — писал А. Акаев в предисловии своей книги «Гьазир дарман» (1911). Давая достойную отповедь хулителям прогресса общества, на ярких примерах, взятых из жизни русского и других народов, он доказывал значение светских наук, художественных произведений. «Такие работы, — пишет А. Акаев, — народы Европы и Востока создают давно. Поэтому у них развиты знания, у них много ученых, поэтов, писателей».

И в предисловии к «Гьисап китап» А. Акаев вновь возвращается к мысли о значении математических знаний в общественном прогрессе. Книгу, несущую свет и знания народу, он уподобляет цветущему саду, называет ее «хранилищем культурных ценностей», «источником познания природы и общества».

В предисловии к сборнику стихов «Тюрки» А. Акаев прослеживает историю Дагестана, начиная с раннего средневековья и до конца XIX века. Акаев подчеркивает те положительные явления в дагестанском обществе, которые оно приобрело с приходом в край русского населения. Это: появление почты, телеграфа, железной и шоссейных дорог, установление общественного порядка и дружественных взаимоотношений между народами, появление новых учебных заведений, открытие библиотек, книгоиздательств и т. п. Акаев призывает развивать те положительные приобретения в культурной, экономической, семейно-бытовой жизни, которые достигнуты в Дагестане к началу XX века.

В плане привития интереса к вопросам истории ценно предисловие к повести-поэме «Тахир и Зухра». В нем не только аннотируется содержание художественного произведения, но и раскрываются исторические события. А. Акаев рассказывает о злодеяниях, творившихся во дворцах восточных феодалов эпохи далекого средневековья: «Богатство одного правителя, накопленное путем грабежа угнетенных им народов, было неописуемым, — пишет Акаев, ссылаясь, на источники. — Но народные массы во владениях этого хана жили в нищете и убожестве». Однако и хан за свою жестокость и алчность, как резюмирует автор, «был наказан природой. Он лишен был наследника».

По теме настоящей статьи заслуживает внимания и «Календарь 1914 года» Магомеда Казанбиева — оригинального поэта и переводчика. Краткое предисловие и содержание «Календаря», изданного в Хасавюрте в 1914 году, показывает, как творческая интеллигенция умело использовала передовое печатное слово и художественную литературу в борьбе с уродливыми явлениями в общественной жизни. Автор устами Айшаханым и Сары — лирических героев произведений включенных в «Календарь», призывает горянку активно включиться в общественную жизнь родного края.

Дидактико-призывный характер носит и предисловие к повести «Гарун булан Зубайдат яда насипсиз «Джанбике» («Гарун и Зубайдат, или несчастная Джанбике», 1914) известного дагестанского публициста-демократа, одного из основоположников жанра прозы в кумыкской художественной литературе Нухая Батырмурзаева. Он затрагивает вопросы земледелия, бережного отношения к природным богатствам, значения агротехнических средств при выращивании сельскохозяйственных культур. Н. Батырмурзаев призывает дагестанцев учиться у соседей, русских и немцев-поселенцев, землю возделывать под урожаи сельского хозяйства. По наблюдениям Н. Батырмурзаева, русские и немецкие крестьяне, жившие в начале XX века в соседних хуторах и станицах, хорошо усвоили тонкости обработки, удобрения земли и «потому они получают больше продуктов сельского хозяйства, чем дагестанцы, выращивающие зерновые и бахчевые культуры в однотипных с соседями участках». И дальше Батырмурзаев на примерах доказывает силу науки, агротехнических знаний для крестьян Дагестана.

В предисловии к своей брошюре «1905 год в Дагестане» (1925) один из популярнейших революционеров и общественных деятелей республики Джалалутдин Коркмасов осветил тему борьбы дагестанской бедноты против социального неравенства и колониальной политики самодержавия. Характеризуя события 1905 года в Дагестане — поддержку со стороны трудового населения области восставшего пролетариата России, организацию на промышленных предприятиях городов, в округах, аулах рабочих забастовок, крестьянских восстаний. Дж. Коркмасов приходит в своей работе к ленинскому выводу о том, что первая русская буржуазно-демокритическая революция была генеральной репетицией перед Октябрьской революцией.

Одним из замечательных факторов в истории книжной культуры и публицистики является выход из печати отдельной книгой поэмы М. Ю. Лермонтова «Измаил-бей» (М., 1925) на кумыкском языке. Предисловие к «Измаил-бею» написано переводчиком поэмы Абдуллой Алиевым. В нем он поясняет цель труда переводчика: «Чтобы вместе с языками других народов Страны Советов развивался, процветал и наш, кумыкский, язык, я взял на себя труд перевести поэму М. Лермонтова, погибшего на Кавказе». Появление поэмы на его родном языке, по мнению А. Алиева, должно служить задачам современности — обогащению национальной литературы шедеврами русской классики.

Образцом пропаганды научных знаний, развития традиций национальной культуры и искусства, обогащения их за счет усвоения лучших достижений европейских и восточных народов может служить «Сборник стихотворений и песен» (1926) Темирбулата Бейбулатова. В предисловии к книге Т. Бейбулатов в популярной форме объясняет читателям значение высокоидейного художественного слова, музыкальных произведений, революционных гимнов «Марсельезы», «Интернационала», «Варшавянки», «Смело, товарищи, в ногу», и др. а также народных мелодий, картин изобразительного искусства.

«Моею целью, — пишет автор, — было сохранение народных мотивов, популяризация среди дагестанских народностей музыкальных произведений других народов, в том числе и европейских, поднятие ограниченного диапазона пения дагестанцев до уровня обще-музыкального значения. Этим я хотел завоевать право гражданственности музыке и поэзии среди трудовой массы Дагестана, которая, под влиянием духовенства, была лишена благотворного влияния музыкальной и поэтической культуры.

Так как в литературе поэзия идет неразрывно с музыкой, являющейся общим языком чувств для всех наций, я стремился занять в дагестанском быту определенный уголок, где бы наши народные мотивы, в тесной связи с мотивами других восточных, русских и европейских народов, могли бы влиться в общекультурный процесс и получили бы интернациональное звучание.

При виде обыкновенно сумрачного, удрученного беспрестанными заботами о насущном прокормлении и скоро стареющего под игом темноты и неразумных адатов нашего бедняка-дагестанца, мою душу угнетало чувство беспросветности в нашем быту; и мне хотелось, чтобы этот бедняк-дагестанец наконец-то поднял голову, увидел, осознал бы несравненные красоты и величие своей родной природы, встрепенулся и, наполнив грудь ароматом родного воздуха, запел о величии, красоте, радостях и осмысленности жизни. Я хотел, чтобы эти песни как торжество радости над заботами, горестями, и как торжество победы над темнотой стали бы неразлучными спутниками дагестанца» (с. III—V).

Хотя эти суждения талантливого композитора, педагога, общественного деятеля Бейбулатова запечатлены в предисловии старопечатной книги, изданной уже в период появления первых дагестанских советских газет, журналов, они имеют непосредственное отношение к теме нашего исследования как разновидность печатной публицистики.

Таким образом, краткий анализ лишь части большого количества фактического материала свидетельствует, что предисловия старопечатных книг 2-й половины XIX — начала XX века являлись одним из первых средств народного просвещения. В них наши предки находили ответ на самые жгучие вопросы своего времени.

 

* Несколько десятков экземпляров «Грамматики» Т. Макарова в середине прошлого века из Тифлиса были отправлены в Терскую область. Экземпляр «Грамматики» был и у Л. Н. Толстого. Она также оказывала ему большую помощь в изучении им кумыкского языка в 1851-1854 гг.


Источник: "Письменные памятники Дагестана XVIII-XIX вв.", Махачкала, 1989.

Размещено: 15.09.2012 | Просмотров: 3438 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.