Кумыкский мир

Культура, история, современность

Крым-шаухалы в событиях XVI–XVIII вв.

Полноценная история кумыкских вице-шаухалов, т.е. крым-шаухалов еще не написана. И мы здесь не ставим перед собой такой амбициозной цели. Наша задача более скромная – свести имеющиеся в различных источниках сведения о них воедино, выстроив их в хронологической и логической последовательности. Думается, что это поможет читателям составить о них наиболее адекватное и фактурное представление, основанное на исторических социореалиях, а не на вымыслах и домыслах заказных историков и досужих беллетристов.

Наша история – это история в деталях, история голых фактов, которые будучи нанизанными на временной стержень дают живую картину прошлой жизни наших предков, учит видеть в отдельном факте и через факт контуры со-бытия и со-развития народа.

События XVI в.

Крымшаухалы впервые активно начинают фигурировать на исторической сцене кумыкской жизни и в различных источниках начиная с первой половины XVI в., причем в контексте сефевидско-османских отношений на Кавказе. Так, в 1538 г. у кумыкского Крым-шаухала в Кумыкии находит убежище Алхас-мирза[1], один из братьев-конкурентов шаха Тахмаспа.

С первым, хотя и косвенным, известием о крымшаухалах мы встречаемся и в связи с событиями, связанными с завоеванием Астрахани. Вот что сообщает об этом Исаак Масса:

«В июне 1554 года на Астрахань в судах по Волге была отправлена русская рать во главе с князем Юрием Ивановичем Шемякиным-Пронским… При взятии Астрахани царь их Ямгурчей бежал с небольшим обозом и направился к Тюмени (Tumen), но за ним тотчас снарядили погоню, однако захватили только часть поклажи и всех его жен и наложниц, ему же самому удалось спастись». Далее из иных источников выясняется, что одна из жен Астраханского хана Ямгурчея (1523) была дочерью «Крым-шевкала»[2]. Во время завоевания она вместе со своим мужем и свитой попыталась скрыться у своих родителей в Кумыкии, но в пути была застигнута русскими стрельцами и взята в плен, а затем отправлена в Москву к царю Иоанну Васильевичу.

Русский историк В.Н. Татищев в этой связи в своей «Истории Российской» уточняет: «цариц взяли, и взяли царицу старшую Тевкель, Кель-Махамета мурзы дочь, другую царицу Крым-Шевкала царя дочь Канзаду (Ханзада, Ханза), да царя Емгурчея дочь Ертагану, да царя же Емгурчея мл.дочь Ельякши биримину, и взятая родила сына Юрашты царевича…». И далее: «Привели к Иоанну Васильевичу пленниц, астраханского царя Емгурчея цариц его, Тевкель, да Канзаду (Ханзада –К.А.), да младшую дочь Ельякши, что взяты в Астрахани. И царь и великий князь государь русский велел цариц астраханских почтить, не как пленниц, но как бы свободных встретить назначено своему посадом, и честно их велел держать, и корм им довольный давать от своих царских погребов и палат. А мл. дочь царица астраханская Ельякши, едучи, на дороге в судах на Волге родила царевича, именем Юрашты. И когда приехали к Москве, царь и вел. Кн. Государь велел царевича крестить и с матерью, и наречено имя царевичу Петр, а матери его имя Ульяния велел дать ее замуж за Захария Ивановича Плещеева, а царевича кормить матери до его возмужания». Захарий Иванович Плещеев, видный воевода своего времени, после взятия Казани он был оставлен там на годовое.

Вскоре после этих событий, а именно в 1557 г., крым-шаухал (имя не указано) становится известен как самостоятельный владетель Бойнака. Он уже обращается через астраханских воевод к московскому царю с просьбой принять его в свое подданство, защитить «от всех сторон», чтобы его «торговым бы людям дорогу пожаловал государь»[3]. В русских посольских документах сообщается, что в 1559 г. «пришли гости из Шамахеи, Дербени, Шевкал, Тюмени, Юргенча, Сарайчика со всякими товары… Да пришли же из Астрахани послы от Крымшевкала и от всей земли Шевкальския, да от Тюменского князя в поминки бить челом, чтобы государь велел им бытии в своем имени и в холопстве у себя учинил и торговым бы людям дорогу пожаловал государь, велел бы чисту учинить» (Никон. летоп. Изд.Академ.1791). Тогда же, как видно, были отправлены в соседние владения царские грамоты о торговле; в т.ч. к тюменскому князю Токлую и к Шевкальскому царю (Прим.258 к IXт. Ист. Карамзина).

Однако, как показывают исторические документы, отношения между Московским государством и Кумыкским шаухальством после завоевания Казани и Астрахани долгое время не складывались. И, прежде всего, в силу возникшего в русской политике «кабардинского вопроса». В этом ключе весьма показательны переговоры русского посла Ивана Новосильцева в Константинополе с турецкими вельможами, которые он вел в частности, с визирем султана Мехмет-Пашой Соколу в 1570 г. (цитируем по [4]):

«…Да паша ж вопросил Ивана: “Чего для деи государь ваш велел на государя нашего земле на Терке город поставити?”.

И Иван сказал: “О которых, господине, делех вам со мною говорити о салтановых, и вы мне говорите на салтанове дворе, а здесе нам о государевых делех говорити непригоже”.

И Маамет-паша сказал: “Велел, господине, мне тебя про то вспросити государь мой Селим-салтан, а то у нас ведетца изстари: о которых делех лучитца, и мы на подворьях послов выпрашиваем, а то дело нам не лежит, и ты, господине, скажи про то ныне”.

И Иван сказал: “Государь наш царь и великий князь Темрюка князя Айдаровича Черкаского пожаловал, взял у него за себя дочерь его государыню нашу, царицу и великую княгиню, и Темрюк-князь прислал бити челом государю нашему, которые черкасы ему были послушны, и те учали ему многие убытки делати, и крым-шевкальцы и кумуки учали его обидети, и государь бы пожаловал, на его земле велел для недругов город поставити для Темрюкова челобитья, чтоб ему от своих недругов жити безстрашно, а та земля изстари были от Кабарды от Темрюкова юрта по Терке по реке и до моря его Темгрюкова, и зверь бил и рыбу ловил”.

И паша сказал: “То все земля черкасы и кумуки и крымшевкалы государя нашего и вера наша же, а государь деи наш того для посылал летось людей своих и того места досматривати, где стал город на Терке”.

И Иван сказал: “От Кабарды до Бесленей верст с пятьсот, и та земля далеко отошла от тех черкас, которые вашему государю приклонились и служат, а не владел тою землею, где город Терка стал, опричь Темгрюка нихто. Да наперед того Темгрюк же князь присылал к нашему государю бити челом сына своего Байгарука-князя, чтоб государь его, Темгрюка-князя, держал в своем имени и войну ему свою дал на крым-шевкальцов, и государь наш Темгрюка князя пожаловал, войну свою к нему посылал, и на Крым-шевкалы Темгрюк-князь с нашего государя воинскими людьми ходил и Крым-шевкалы воевал”.

Как видно из вышеприведенного документа, в рассматриваемый период Крым-шаухалы, по всей вероятности, действовали за одно с шаухалами и Турцией против Кабарды и Москвы. Изменения во внешнеполитических ориентациях крым-шаухалов произошли, очевидно, позже. И здесь решающую роль сыграли, по всей вероятности, их родственные связи с астраханскими ханами, грузинскими царями и с родом царских воевод Плещеевых. Так или иначе, но имеется немало свидетельств, связанных со второй половиной XVI в., когда крымшаухал, преследуя собственные корыстные интересы, действует вкупе с русскими царями и их грузинскими союзниками в Грузии. Так, уже в 1580-е годы крым-шаухал, очевидно, двоюродной брат Чопан-шаухала по имени «Елим-Султан»[5], при опоре на внешний фактор, претендует на кумыкский престол в Тарках. Русские источники того периода сообщают, что шаухал и вице-шаухал «промеж собою бранятца; да у них же междоусобная рать», что с крым-шаухалом «половина Кумыцкой земли»[6]. Отношения его с щаухалом были враждебными из-за его намерений в союзе с Москвой и со своим сватом кахетинским царем Александром занять кумыкский престол. Но шаухалом он так и не стал, т.к. в конце 16 в. шаухалом был Сурхай[7].

Приручить и притянуть Крым-шаухалов на свою сторону в рассматриваемый период пыталась и Турция. Так, в турецких дипломатических документах этого периода упоминается "boynak begi Mehmet-Beg" (князь Буйнаков Мехмет»[8]. К нему, как одному из могущественных северокавказских владетелей наряду с «Уллу Шаухалом», т.е Чопан-шаухалом, в 1581-1586 гг. с предложениями о союзе и сотрудничестве обращается турецкий султан.

В контексте рассматриваемых событий интерес представляет и тема кумыкско-грузинских взаимоотношений. Их история уходит к началу XVI века, когда, очевидно, были заключены первые брачные династийные браки. Первый такой междинастийный договор (брак) был заключен между царем Кахетии Леван (Левенд) Ханом (правил в 1520-1574 гг.), и дочерью шаухала «Кара-Мусала»[9] (так в документах). От нее он имел дочь Нестан-Дареджан, которая впоследствии вышла замуж за царя Кахетии Симона 1, и была матерью Георгия X[10]. (занял в 1600 г. картлийский царский трон). Кроме того, имеются факты, когда некоторые кумыки из рода Тарковских переходили на службу к грузинским царям. В данной связи чрезвычайный интерес представляет «Родословие грузинских князей», составленное царем Ираклием II (ум. в 1798 г.), в котором о князьях Тархнишвили сказано: «род этот происходит от дагестанских князей — чанк, которые под этим же именем известны и в Дагестане, и в Белоканы и теперь. Тархнишвили из Дагестана переселились… в Грузию и получили угодья в Тезамском ущелье. В 1503 году они причислены к числу князей третьей степени» (тавадов)43. Достаточно будет здесь также отметить, что в "Грузинском княжеском списке", приводимом в книге "География Вахушта" Марии Броссе, 44 грузинских княжеских фамилии имеют тюркское происхождение (Kirzioglu. Gurcistan\'da Eski-Turk Inanc ve Geleneklerinin Izleri. Ankara I. Uluslararasi Turk Folklor Kongresi. Bildiriler IV. Ankara. 1976. S. 144-146). В этом списке значится и фамилия Тархановых (Тархан-Моуравовых), к которой относится и грузинский политический деятель, полководец, моурави (правитель) Георгий Саакадзе (около 1580-1629). Род князей Тархановых-Моуравов внесен в V часть родословной книги Тифлисской губернии и по некоторым сведениям грузинских источников, также связывается шаухалами Тарковскими. Достоверно же известно то, что Георгий Саакадзе происходил из царских азнаури. В 1612 из-за придворных интриг эмигрировал в Иран. Здесь он получил от шаха Аббаса княжеское достоинство и потомственное тарханство, отчего его потомки и называются Тархановыми или Тархан-Моуравовыми. В 1620 шах Ирана Аббас I назначил Саакадзе "векилом" (опекуном) малолетнего Картлийского царя Симона II и Саакадзе сделался фактическим правителем Картли. Однако когда иранские войска начали истреблять население Картли, стремясь полностью покорить страну, население Картли и Кахети восстало. Во главе восстания встал Саакадзе. После поражения 1 июля 1625 в Марабдинской битве восставшие развернули партизанскую войну. Иранцы вынуждены были примириться с царствованием в Картли-Кахети царя Теймураза I. Саакадзе восстал против Теймураза I, но в 1628 был разбит в Базалетской битве, после которой бежал в Турцию. Там он, заподозренный в измене, был убит (Лит.: Джамбурия Г., Великий Моурави, в кн.: Грузии сыны, М., 1961).

Заключая междинастические браки, каждая из сторон преследовала свои цели и интересы. Царь Леван (Левенд), имея в союзниках кипчаков-кумыков, хотел обезопасить свое государство с севера, т.е. со стороны «Страны шаухалов («Сашавхло»)[11]. Шаухал (или крым-шаухал) же, действуя заодно с сефевидами – распространить свое влияние на Восточную Грузию и иметь прямой выход к Турции. Когда в 1521 году Леван пошел походом в Шеки (Шеки были вассальной страной Ирана), шаухал, выполняя свои союзнические обязательства перед сефевидами, отправил войско против Кахетии, и Леван вынужден был подчиниться кызылбашам, в результате чего Кахети стала вассалом государства Сефевидов. После этого все свои усилия Леван направлял на то, чтобы не обострять отношений ни с сефевидами, ни с шаухалом, дабы избежать опустошительных нашествий на Кахети, и он добился своего: в его царствование в стране царило спокойствие и жизнь протекала в царстве мирно.

В 1551 году шах Тамаз взял Шеки и присоединил его к Cефевидскому Ирану (до этого Шаки было его вассалом). В этой борьбе шаху помогал и Леван. Правда, правитель Шеки был противником Левана и его поражение было на руку Левану, но в действительности положение еще более усугублялось тем, что его непосредственным соседом стал кызылбашский Иран, представлявший большую опасность для Кахети и всей Грузии.

В 1554 году шах-Тамасп четвертый раз вторгся в Картли. Он взял город Гори и осадил Атенскую крепость, в которой находилась мать царя. Кызылбаши схватили одного из крестьян и заставили указать тот источник, который снабжал крепость водой. Крепость, оставшаяся без воды, вынуждена была сдаться. Захватив в плен защитников крепости и царскую семью, Тамасп собрался покинуть Картли и вернуться в Иран. Луарсаб пустился следом и настиг их, но освободить пленных ему не удалось. Царица Нестан-Дареджан не захотела стать добычей врага и приняла яд.

После Амасийского мира шах отнял у кахетского царя Цукети (часть Саингило, граничащая с Дагестаном). Таким образом, Кахетскому царству стала угрожать реальная опасность со стороны Дагестана. Хотя Леван до конца сохранял нормальные отношения с Сашавхло (Сашамхло) (его жена была дочерью Шаухала), но уже при его сыне – Александре II отношения с Сашавхло обострились. В 1556 году в знак своей преданности шаху он отправил к нему в заложники сына Иесе. Иесе обратили в мусульманство и назвали Иса-ханом. Шах назначил его правителем Шеки. Через три года Иесе отверг мусульманство и решил вернуться в Кахети, но был схвачен и заключен в Аламутскую крепость.

Показательно и то, что в 1580 г. к турецкому сердару в Эрзеруме с письмом обращается царь Картли Симон Хан, изъявляя желание служить султану, если ему в управление будут дан Тифлисский вилает (вилает-и Тифлис»), обещаясь в знак залога (аманата) своей верноподданности дать своего сына Георгия X, рожденного от Нестан-Дареджан, приходящейся внучкой кумыкского «асгари шавхала» (меньшего шавхала), т.е. крым-шаухала (см.выше).

Тем временем у границ Северного Кавказа появились русские. Российский царь Иван IV Грозный стал проявлять интерес к Кавказу.

Иван Грозный проводил активную политику и на Северном Кавказе. В 1557 году под покровительство России вступило Кабарда. В 1561 году кахетский царь Леван установил дипломатические отношения с Иваном Грозным. Вскоре в Кабарда прибыл русский отряд из 500 воинов, часть которых вошла в Арагвское ущелье. Арагвский эристав в то время подчинялся Левану, который решил использовать их для укрепления приграничных крепостей в Сашавхло. Прибытие немногочисленного отряда русских не представляло никакой реальной опасности, но сам факт этот имел политическое значение. Иван Грозный даже начал строить крепости на реке Терек. Столь активные действия России вызвали настороженность и тревогу как у Ирана, так и у Турции. Они потребовали у России разрушить построенные крепости и вывести войска с Кавказа. В то же время крымские татары, подстрекаемые османами, нахлынули сначала на Астрахань, а затем дошли и до Москвы, предав огню ее некоторые области. Иван Грозный был занят Ливонской войной. Осложнять отношения с Турцией и Ираном было крайне опасно. Поэтому Ивану Грозному пришлось пойти на уступки. Россия вывела войско из Кахети и даже снесла уже построенную крепость на Тереке.

Таким образом, попытка России вмешаться в кавказские дела закончилась крахом. Иран и Турция не уступили своих позиций.

Недальновидную политику Крым-шаухалы продолжали проводить и все последующее время. Как видно из дипломатических сношений того времени, Крым-шаухал, современник царя Федора Иоанновича и грузинского царя Александра, будучи шурином последнего, хлопотал чрез него, чтобы русские войска покорили город Тарки и водворили его там вместо шаухала, за что обещался открыть чрез свое владение прямой путь в Грузию. В 1594 г. Борис Годунов послал против Тарков «большую рать» воеводы А. Хворостинина. В грамоте Бориса Годунова послам царя Александра говорилось о том, что Хворостину велено овладеть Тарками, посадить там свата царя крымшевкала «со своими людьми вместе» и «отворить» дорогу из Иверьской земли на Терек, в Астрахань и «во все свои государства»; что царь Александр и крымшавхал должны связаться с Хворостинином и действовать вместе с русским войском, «чтобы шевкала извоевать и разорить»[12].

Итоговым результатом всех вышеописанных обстоятельств стало образование самостоятельного владения крым-шаухалов, в сферу властвования которых в конце XVI в., как показывают источники, полностью входили территории нынешнего Карабудахкентского, Буйнакского (часть), Левашинского (часть) и Акушинского районов. Так, по сведениям дербентца Уллаги, сообщенным им в 1598 г. терским воеводам, в Дженгутее «сидит с сотней конных воинов Сурхай, племянник крым-шаухала; в соседнем Доргели — князь Махти, сын крым-шаухала; в Кака-Шуре — князь Султан, племянник шаухала, а «в Аркуша» «шевкалов уздень Казый»[13]. И именно на этом территориальном базисе впоследствии, как видно, и образовалось Мехтулинское владение во главе с одним из сыновей крым-шаухала. Возможно, именно вышеупомянутый «князь Мехти, сын крым-шаухала» и явился инициатором дальнейшего и окончательного оформления этой территории в отдельное удельное княжество. Не случайно родоначальником Мехтулинских ханов, родословная, составленная в 1867 г., называет Кара-Мехти, происходившего из рода шаухалов и жившего «примерно лет 200 назад»[14], т. е. в XVII в. От его имени и образовалось кумыкское название рода «Мехти улу» в значении «потомство Мехти», «фамилия Мехти» или «Мехтиевы», а также искаженное в русской передаче название Дженгутейского владения (ханства) — «Мехтулла», что в переводе также означает «Мехтиевское». Впервые владение Мехтулинских ханов, где также укрепилась линия родственных шаухалу владельцев, в исторических источниках начинает упоминаться в первой половине XVII вв.

События XVII века

Главным событием, затмившим все остальные события того времени, стала русско-кумыкская война 1604-1605 г. и победа войск шаухальской коалиции («сыновья Шавкаловы, Кумыки, Турки») над русскими на Караманском поле у устья Сулака в Кумыкии.

«Сия битва несчастная, хотя и славная для побежденных, стоила нам от шести до семи тысяч воинов, и на 118 лет изгладила следы Российского владения в Дагестане» - напишет об этом историк Н. Карамзин.

Надо сказать и о том, что событие это положило конец и самостийности кумыкских вице-шаухалов, низведя их статус до уровня буйнакских беков. И размеренное течение жизни и престолонаследования в шаухальстве особо ничем не нарушалось, если не считать войн, которые вели кумыки в 1635 г. против Кабарды, в 1640-е гг. – против Ирана, в 1651 и 1697 г.. – против России здесь в Кумыкии и на стороне турок и крымцев под Азовом[15]. Во всех этих войнах непременно участвовали и крым-шаухалы.

В крымстве поочередно находились до избрания их шаухалом Гирей, Эльдар (1621 г. – 1623 гг.), 1632 г. Бий-Багомат, брат Эльдара (1632-1634 гг.), его сын Будай станет шаухалом «по старшинству лет» после смерти Сурхая в 1668 г.

События XVIII века

Начало и вся первая половина XVIII века выдались для кумыков и для всех остальных народов Кавказа бурными. Положение здесь усугублялось не только нескончаемыми внутренними разборками и неурядицами, но внешним вмешательством во внутренние дела Кумыки издавна соперничавших в этом регионе великих держав России, Ирана и Турции.

В самом начале XVIII века острая борьба за престол в Тарках развернулась между двумя основными претендентами: крым-шаухалом Муртазалеем и Адиль-Гереем Тарковским.

Вот каковой предстает хроника этой борьбы (по документам русско-кумыкских отношений):

1710 г. Владетель Буйнака «Мортузалей». «Сия речка (Манас –ред.) разграничивала владение Алдигереево с Морутзалеем» (ИГЭД. С.38). Это сообщение свидетельствует об обособлении уже к началу 18 в. от Тарковского шаухальства феодального владения Буйнакского. У Гербера оно известно как «уъезд».

1721 г., 31 июля. А.И. Лопухин - Петру I: "Муртузалей ныне житель в Шимахе, которой послан от усмия, ибо, как известно о его нищете, и тако рад тому, что место нашел, а дети ево в воровстве, ибо где он прежде жил Буйнаках, оттоль ево брат ево Адиль-Гирей-шефкал выбил и посадил там своих людей"79. Это сообщение свидетельствует о том, что шаухал не просто одержал победу над владетелем Бойнака, но и отнял у него его владение, доведя до нищенского состояния.

1721 г., 7 августа. Муртузали, ст. брат Адиль-Герея, в 1721 г. участвовал во взятии Шемахи 7 августа отряды повстанцев, возглавляемые Хаджи Даудом и Сурхайханом Казикумухским, заняли Шемаху, «хана взяи в полон, а знатных побили». Напали на гостиный двор, где были и русские купцы, побили, а товары все разграбили. Затем они же разбили гянджинских и Эриванских ханов, осадили Баку, Дербент и др. (В.Г. Гаджиев. Борьба народов Дагестана против владычества Ирана в начале 18 в. – Уч.зап.ИИЯЛ. Махачкала. 1963. Т.11. С.116-137).

1722 г., 4 сентября. Адиль-Герей – Петру I: «Муртузалей Е.В. никогда не служил, также впредь служить не может, только что он разорение учинил Персиде».

1722 г., 14 сентября. Он же - Петру I: «не назначать Муртузалея правителем в Казанищах».

1722 г., 1 окт. РДО в 18 в. Адиль-Герей – Петру I : «Мнение мое, кроме взятых с Муртузалеем, есыри на Терке оставлены быть имеют, пока увидим, что поступки их не фальшивы…».

Адиль-Герей: «прибыльнее иметь больше приятелей нежели неприятелей».

1722 г., 16 сентября. «Поймать и заарестовать Муртазалея, понеже де он противник Е.И.В. и сообщник усмеев и Даудбеков, что взято на доношение Е.В.»

1722 г., 20 сентября. Грамота Петра I Адиль-Герею: «чтоб над Муртазалеем так учинить дабы его на свете не было, БЕЗ ЯВНОЙ ПРИТЧИНЫ делать невозможно. Однако обнадеживаем вас накрепко, что он Муртазалей, в таком крепком аресте содержан будет, что отнюдь учинить и в ваши земли приехать не может».

1723 г., 15 июня. «В Дербене поймали Айдемира Андреевского владельца, да Муртазалея, шавхальского брата, который де и по днесь содержится у Е.И.В. под караулом (С. 281).

«Муртузалея и его людей велено отсюда отослать» (С. 264).

1727 г. Полковник Я.А. Маркович: «Владелец Буйнацкий сын Муртузалея и брат его приездили на дорозе до генералов и там присягали на верность по своему обычаю, целуючи Коран и руку на оний покладаючи и имя Божие по-турецки поминаючи» (с.182). Буйнаки село не барзо великое, Але подобное Ирпелям, в яком жиля будеи на 100, а хоч больше мало, под горою большою лесами окрытию…

С мая 1725 по 1727 г., Я.А. Маркович, находившийся на службе в Кумыки (Дагестане) в своих дневниковых записях свидетельствует (ДИРЗЕА.С.181):

«В Кумторкала. Владелец Буднацкий, Мадий, син Муртузалея брата шафкалового, который в Санкт-Петебрху умер, племенник шафкальский. Приехал в лагерь з своими узденями и присягу виконавши на верность Ея Величеству, отъехал восвояси, и имеет прислать и братов своих сюда же для присяги». И далее: 31 дня Под Буйнаками стали лагерем, где разбивал лагерь и Петр I.

Вплоть до 1729 г. содержался в крепости Святого креста владетель Бойнака Мехти (Ширданчы. Ред.) Муртузалеев, а до этого в аманатах был его брат Будай Муртузалеев. Спустя пять лет буйнацкий владетель сумел, однако, восстановить доверие к себе. Мехти-беку и его брату Сурхай-шавхалу и Султан-Мурату, было установлено даже жалованье от царской казны (Р.М. Магомедов. Россия и Дагестан. Страницы истории. Махачкала. 1987. С.63).

По пути в Дербент Петр I останавливался на ночлег в ауле Бойнак, где находилась резиденция Крым-шаухалов. В Полевом дневника Петра I записано, что там он «видел впервые как растет бумага хлопчата» (Походный журнал Петра Великого. СПб., 1855.С.9).

1728 г. Иоганн Гербер: «Султан-Мамут Аксай. Адиль-Герей назначил его наместником своим, отчего он и стал слыть Крым-шемкалом, ибо шамхалы такую власть имеют приживе наследников по своей воле назначить, которые после смерти их давали, и от шаха в том конфирмацию получал, а сыновья шамхальские после отцовской смерти никогда не последствовали и принуждены были в Испогане у Шаха своего услугою пожалованы или куда определенным быть» (ИГЭД. С.62). «Когда в 1725 г. Шамхал бунтовал против России, то искал он Султан-Мамута Аксая, чтобы он с ним в том заедино был, чего он ему не только отказал, но и в крепость Святого Креста известие о поступках шамхаловых учинил, и за то Шамхал, осердясь, отказал ему наследство. А когда в 1726 г. Шамхал взят был от российской власти, то Султан-Мамут Аксай обрадовался и имея надежду, что чрез это Шамхальское себе шастие получит и шамхалом назначен будет. Токмо понеже Россия положила, чтоб впредь шамхалов не бывать, ибо оные чрезмерно великую власть и привилегию в Дагестане и в тамошних местах имели, того ради Султан Мамута его надежду отняли». (с.63)

1728 г. Иоганн Гербер: Бойнакский владелец Магомед "стоял под властью шамхальскою... Сей Магомед не силен, и для того он, как и прежде в том уезде представленные владельцы, видели себя принуждены шамхалу во всем послушными быть, ибо шамхалы часто, осердясь на бойнакаких владельцев, по своей воле одного оставили, а другова приставили...".

Весьма острыми оставались взаимоотношения шаухалов с владетелями Бойнака, которые, как правило, стремились занять Тарковский престол, оставались и в середине XVIII в. Так, в этот период напряженная борьба в течение нескольких лет шла между шаухалом Хасбулатом и претендентом на шаухальство, владетелем Бойнака Мехти. Дело порой доходило до крайнего обострения и кровопролития.

Надир-Шах в бытность свою в Дагестане, арестовал и выслал в Астрабад правителя сел. Бойнак Мехти, сына Муртузали за то, что он вел себя враждебно по отношению к шамхалу Хасбулат Хану. Но вскоре после смерти Шаха бежал в Кипчакскую степь и, собрав тамошних калмыков, напал на Казанище.

Близ селения между двумя реками состоялось кровопролитное сражение, в котором с обеих сторон погибло много людей, но никому не удалось одержать победу. Тогда посредниками выступили влиятельные лица Дагестана, и только благодаря их вмешательству удалось примирить Хасбулата с Мехти, который по-прежнему остался править в Бойнаке.

Не отставал от брата и Эльдар. Хасбулат в достоинстве шамгала был по нем наследником в правлении, а поелику персы имели тогда войну с турками, то сии последний подговорили крымскаго хана Магомета Керая, чтобы он со своими татарами вступил через Дагестан в Персию. Хасбулат всеми силами противился сим неприятелям, но Элдар-бей, будучи также из рода шаухалов, предался к крымским татарам, которые, прогнав Хасбулата, Эльдара возвели на его место.

Надир-шах, или Тахмас-Кулы хан, принял изгнанного Хасбулата в сильное свое покровительство. Он победоносным своим оружием разбил и рассыпал татар и вместе с землею возвратил ему достоинство шаухала, после чего Эльдар принужденным себя нашел убежать в Крым. Но уже в 1746 г. когда Хасбулат отошел от Надир-Шаха, и склонялся на сторону Турции[16], Эльдар вступил в союз с Надиром, побывал в Иране у Шаха. Указ Шаха: «разорять всех дагестанских владельцев, а особливо чтоб бывшего шамхала Хасбулата поймать и живым к нему, шаху прислать, а когда живым взять нельзя будет, то убить и голову принести. Шах дал Эльдару денег. Это показалось ему мало, и он вернулся и попросил прибавкию Шах рассердился на Эльдара и приказал сковать в железы, в которых он сидел 3 дня (Асар-и Дагестан, М-ла.1994).

Еще один выразительный акт борьбы за кумыкский престол развернулся и после смерти Хасбулат-шаухала. Дело в том, что Хасбулат не имел наследников[17]. Достоинство шаухала после его смерти должно было перейти к старшему после него в роде, двоюродному брату его, Мехтию, имевшему прибавочное имя Ширданчи и владевшему Бойнаком, с титулом крым-шаухала. Но как Мехти, женатый на сестре Хасбулата развелся с нею, то Хасбулат имел к нему неприязненные отношения и еще при жизни своей стал подготовлять в преемники себе племянника своего от отпущенной Мехтием сестры своей, которая была в первом замужестве за Бамматулинским беком Гиреем и имела от него сына Баммата, с прозвищем Тишнек (Беззубый). По уважению, которым пользовался Хасбулат, он успел согласить шаухальцев на возведение после себя в шаухалы племянника его Тишнек-Баммата. Это было в 1765 году. Дети прямого наследника шаухала - Ширданчи-Мехтия, Муртузали и Баммат, восстали против такой несправедливости к их отцу. Сторону их приняла вдова Хасбулат-шаухала и ссудила их тремя тысячами рублей, для привлечения соседственного населения к помощи - возвести Мехтия в шаухалы. С этими деньгами Мехти отправил старшего своего сына, Муртузали, в Акушу, а младшего, Баммата, в Койсубулу, с тем чтобы они возбудили тамошнее население против Тишнек-Баммат-Шамхала и вызвали от них войска, для изгнания его из Тарков.

После нескольких месяцев непрестанных усилий, сыновья Мехтия успели вызвать сильные ополчения даргинцев, койсубулинцев против Тишнек-Баммата. С приближением этих ополчений к Таркам, Тишнек-Баммат, видя невозможность противостоять им, оставил резиденцию шаухалов и бежал в Эрпели. После его бегства Муртузали и Баммат направились со всем ополчением своим и присоединившимся к ним тарковцами в удел Тишнек-Баммата - Бамматуллу и, заняв Большие Казанищи, стали лагерем около этого селения. Сюда прибыли к ним отец их, Мехти, множество влиятельных лиц из соседственных земель, для прекращения в шаухальской фамилии междоусобия.

Здесь Мехти обратился ко всем тарковцам и представителей союзных земель, с предложением, чтобы они рассудили, кому принадлежит право на достоинство Шаухала: ему ли, как старшему и ближайшему двоюродному брату Хасбулат-Шаухала, давно уже носившему звание преемника его - крым-шаухала, или Тишнек-Баммату, который происходит от младшей линии шаухалов и имеет свой особый удел.

Собрание решило, что, по издревле принятому в доме Тарковских порядку наследования достоинства шаухалов, оно должно перейти к нему, Мехти, и поэтому все собрание признает его законным шаухалом.

По приглашении Мехтия шаухалом, находившегося уже тогда в преклонных летах и страдавшего болезнью глаз, он обратился к собранию с заявлением, что он уже стар, имеет слабое зрение и с этими недостатками едва ли может быть полезен народу на столько, на сколько требует того возложенное на него звание, поэтому он просил собрание сложить с него достоинство шаухала и дозволить ему передать оное старшему сыну своему Муртузали, как человеку, имеющему все качества, чтобы носить титул шаухала с достоинством и быть полезным народу.

Собрание одобрило это заявление и тут же провозгласило Муртузали шаухалом. Тогда отец его, Мехти, обратился к собранию с новою просьбою, он сказал, что, так как в собрании находится множество почетных людей, прибывших собственно с тою целью, чтобы прекратить в шаухальской фамилии междоусобия, то он просит собрание завершить начатое им дело - вызовом Тишнек-Баммата, примирением его с ним и с детьми его и водворением его в своем бамматулинском уделе, дабы этим прекратить между ним неприязненные отношения, которые могут стать причиной нового междоусобия.

По этой просьбе собрание отправило к Тишнек-Баммату приглашение. Он прибыл, примирился с Мехтием, признал Шаухалом Муртузали и, приняв свой Бамматулинский удел, обязался жить в согласии с шаухалом (ССКГ. С.54).

Однако, как сообщает Я. Рейнеггс, «братья сего Мехти Султан Мурад-бей и Эльдар-бей хотя и искали случая к похищению власти, однако, нежели несогласия их могли обратиться в явную неприятельскую злобу, оба сии покоя нарушители умерщвлены, а Мурдис-Али остался спокойным обладателем наследства своего. Умер по 20-летенем владении 1784 г., июня 24». «Брат его Магомет вступил по нем на престол. Человек 45 лет и отец двух сынов, а именно Мехти и Шаббаса, из коих первому 25, а другому 19 лет от роду». (ДИРЗЕА.С.269-270)

В конце XVIII в., согласно сообщению Д. И. Тихонова, правителем в Бойнаке был уже сын шаухала Баммата – Мехти, а крым-шаухалом - его брат – Шабаз.

Еще один акт борьбы за престол развернулся в 20-е гг. XIX в., и это уже был последний. Ибо уже дело шло к закату крым-шаухальства. Главным героем этой борьбы был уже сын Шабаза знаменитый Умалат-бек Буйнакский. И он потерпел поражение.

Из всего изложенного мы видим, что на протяжении сего XVIII в. шаухалы проводили политику укрепления центральной власти, подчинения владений (уделов) и добивались передачи шаухальского звания по прямой линии. И они этого в конечном счете добились.

Так закончилась история крым-шаухалов. Но вскоре кануло в лету и само шаухальство.

Остались лишь предания и блеск старинного имени: Шаухалы Тарковские.

Примечания

[1] Бакиханов А.-К. Гюлистан-и Ирам. Баку. 1991. С.

[2] ПСРП.Т.29.С. 230, 231.

[3] Кабардино-русские отношения в XVI -XVIII вв. T.I. С. 5; Гаджиева С.Ш. Кумыки: историческое прошлое, культура, быт. Книга первая. Махачкала. 2000. С.79-80.

[4] Текст воспроизведен по изданию: Записки русских путешественников XVI-XVII вв. М. Советская Россия. 1988. С.212.

[5] Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом. Вып.1. 1578-1613 гг.// Чтения в ОИДР. 1888, кн.3. С.213.

[6] Белокуров С. Указ.соч. С. 135.

[7] Кушева Е.Н. Указ.соч. С.46.

[8] Kirzioglu F. S. 312.

[9] Очевидно, здесь все же допущена ошибка. Видимо, следует читать «Крым-шаухал».

[10] Chronique georcienne, M.Brosset, Paris.1851.P.102;Allen, W.E.D. “A history of the Georgian People”, London.1932.P.382.

[11] Грузинское название Государства кумыкских шаухалов с центром в Тарках.

[12] Кушева Е.Н. Указ.соч. С.282.

[13] Белокуров С.А. Указ.соч.С.293.

[14] ССКГ. С.

[15] РГ АДА. Ф. 119. ОП. l. Д. 1697.

[16] В июне 1750 г. Хасбулат-шаухалом было снаряжено посольство «в Царьград к турецкому султану и крымскому хану»(См.: Акбиев А,С. Общественный строй кумыков в 17-18 вв. Махачкала. 2000. С. 252.).

[17] Это, видимо, не так, ибо известно, что Константин II Мухаммед-Кулихан (1722-1732). Царь Кахетии, сын Ираклия I был женат на Переджан-бегум дочери шаухала.

Размещено: 22.02.2012 | Просмотров: 2847 | Комментарии: 1

Комментарии на facebook

 

Комментарии

MBuinak оставил комментарий 22.02.2012, 16:28
Comment
Да... Времена меняются, а нравы остаются!

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.