Кумыкский мир

Культура, история, современность

Первый композитор и первый учитель Дагестана

О братьях Александре Алхазове-Иванове и Исабеке Абдуллаеве

В 1852 году для борьбы с Шамилем из числа недовольных имамом горцев была создана воинская часть, которую именовали "Первым дагестанским конно-иррегулярным полком".

В этом полку нес службу Иван Семенович Квинитадзе. Родился он в небогатой семье сельского священника 1-го февраля 1825 года. Получив первоначальное образование, И. С. Квинитадзе, вероятно, из-за бедности поступил добровольцем в дагестанскую милицию. Это случилось 1-го января 1839 года.

Ивану Квинитадзе исполнилось всего-навсего 15 лет. В том же 1839 году юноша участвовал в знаменитой осаде крепости Шамиля - Ахульго.

Видимо, юноша был не из робких. За штурм Ахульго его наградили "Серебряной медалью 22 августа 1839 г.". В боях И. С. Квинитадзе отличался и позже. Об этом свидетельствуют медали, ордена и именное оружие. Имя грузина можно было найти в описках награжденных в 1844, 1847, 1848, 1852, 1853, 1861 годах. Иван Семенович участвовал в знаменитом переходе войск Аргутинского-Долгорукого через Гудурдагский перевал. Был он и на Гуниб-горе на рассвете 25 августа 1859 года, когда передовая колонна царских войск шла в атаку на последнее убежище имама.

Известно, что сотник Квинитадзе с 40 охотниками, имевшими на сапогах железные шипы, одним из первых ворвался в крепость.

В 1864 г. Иван Семенович уже подполковник. Во время русско-турецкой войны 1877-78 годов он командует 2-м Дагестанским полком.

С 8 сентября 1881 года Квинитадзе проживает на родине в г. Тифлисе, где и скончался в 1895 г. в 70-летнем возрасте.

Был он человеком громадного роста, большой физической силы, отменно храбр и в то же время почти безграмотен.

...Так вот, в середине XIX века служил Иван Квинитадзе в 1-м Дагестанском полку. Тогда сотни этого полка стояли в Парауле, Кака-Шуре, Гелли, Нижнем Дженгутае.

Будучи еще корнетом, грузин служил в кумыкском ауле Гелли. Здесь ему приглянулась девушка по имени Кистаман, дочь кумыка Абдуллы. Кистаман была необыкновенно красива. Для того чтобы жениться на ней, корнет принял мусульманскую религию. Видимо это была настоящая любовь, ведь вообще-то говоря, завоеватели не очень церемонились, выбирая себе жен в Дагестане. Известно, например, как женился генерал А. П. Ермолов. Во время похода в Акуша генерал в 1819 году прибыл в селение Кака-Шура, которое, кстати, находится недалеко от Гелли. Приехал генерал в Кака-Шуру в сопровождении шамхала Тарковского, которому принадлежало село.

Здесь Ермолов изъявил желание жениться на туземке. Ему предложили дочь узденя Ака по имени Тотай. Как сообщает исследователь А. Берже, Тотай была представлена генералу и произвела на него глубокое впечатление.

После Акушинского похода Тотай доставили в лагерь Ермолова, стоявшего тогда в Шамхал-Янгиюрте. Кумычка прожила с генералом в Тифлисе почти 7 лет и имела от него сыновей Аллан-Яра (Север), Омара (Клавдий), а также дочь Сатиат, которую в Тифлисе знакомые величали София-ханум.

Когда Ермолова отозвали с Кавказа, Тотай с дочерью вернулись на родину.

...Итак, Квинитадзе женился на геллинке Кистаман, дочери простого крестьянина. В 1861 году у них родился сын Александр, а в 1865 году - Исабек.

Когда это случилось, сказать трудно, но семья распалась. Неизвестна и причина развода.

Александр Алхазов-Иванов

Уезжая в Грузию, Квинитадзе забрал с собою младшего сына Исабека. Александр же остался в Дагестане. Судьба его сложилась так, что со своей матерью он не смог жить.

В Темир-Хан-Шуре тогда проживала сестра Квинитадзе Екатерина Семеновна, по мужу Алхазашвили. Она и забрала мальчика к себе. Вместе с мужем Екатерина Семеновна решила усыновить Александра. Но когда стали думать о фамилии мальчика, то долго не могли решить, как быть. И нашли довольно-таки интересный выход.

Чтобы показать, что они приняли участие в судьбе ребенка, супруги дали ему фамилию Алхазов. Но как-никак Екатерина Семеновна была тетей Александра и потому игнорировать его отца она не могла. Думая над этим, семья Алхазашвили пришла к мысли приписать к той новой фамилии, что теперь дали Александру, имя отца. Так и сделали. С тех пор Александр стал носить двойную фамилию: Алхазов-Иванов.

Не забыла тетя и окрестить ребенка.

В новой семье Александр освоился быстро. Он выучил русский язык и настолько сроднился со всем русским, что когда началась русско-турецкая война, не раздумывая, поступил в Дагестанский полк и добровольцем уехал на фронт.

Вернулся Александр с турецкой войны героем. За храбрость 16-летний юноша был награжден Георгиевскими крестами и двумя медалями.

Все было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство. В бою при осаде Карса Александр Алхазов-Иванов получил тяжелую рану. Он целый год пролежал в госпитале, выписался оттуда после ампутации ноги ниже колена.

Что же дальше? Екатерина Семеновна вспомнила, что Александр, еще будучи ребенком, любил возиться с горской гармошкой и другими музыкальными инструментами. Он не только играл на гармошке, гитаре, агач-кумузе и других музыкальных инструментах, но не меньше этого любил возиться с ними, чинить, настраивать.

Вот на эту-то способность юноши обратила внимание Екатерина Семеновна. Она посоветовала ему поступить в Тифлисское музыкальное ремесленное училище. Александр последовал этому совету. Через несколько лет он блестяще окончил учебное заведение, получив аттестат-лиру и звание музыкального мастера-настройщика.

После возвращения из Тифлиса Алхазов-Иванов организовал в Темир-Хан-Шуре мастерскую по ремонту музыкальных инструментов. Эта мастерская была не только единственным, но и первым в Дагестане учреждением подобного рода. Дом мастера стоял на главной улице города и никогда не пустовал.

Клиентурой Алхазова-Иванова были все любители музыки от Терека до Самура. Пианино, рояль, гармонь, баян, гитара, агач-кумуз - вот небольшой перечень инструментов, которые отлично чинил мастер. Если учесть еще и то, что кроме него специалистов в горах не имелось, то станет ясно, как бывал перегружен он работой.

Алхазов-Иванов сам неплохо играл на многих известных тогда музыкальных инструментах, начиная с полюбившейся в детстве гармошки и кончая роялем. Крестьяне-горцы из окрестных аулов любили послушать свою родную музыку в исполнении настоящего мастера и нередко посещали его мастерскую. Многие вспоминают, что над теми, кто приходил к музыканту-настройщику впервые, любили подшутить. Гостю предлагали сесть на какое-то сооружение, похожее на тумбочку, покрытую ковром. Поговорив о том о сем, подавали еду. Дальше все шло по-писаному. Повеселев от выпитого, гость просил хозяина сыграть.

- Я бы с удовольствием, - отвечал лукаво Алхазов-Иванов, - но не смею тревожить.

- Кого это? - наивно спрашивал гость.

- Вас, - серьезно произносил хозяин.

- Меня?! - удивлялся человек, - причем здесь я?

- Притом, что сидите на музыкальном инструменте!

Гость подскакивал, как ужаленный. Ковер сбрасывали на пол и перед изумленным взором посетителя оказывалась необыкновенных размеров гармонь, которую смастерил сам Алхазов-Иванов.

Неизвестно, как удерживал ее в руках мастер, но гармонь эта славилась чистотой и необыкновенной силой звука. Ее "голос" был слышен за три квартала.

Дом Алхазовых горожане называли "волшебным". Его хозяин был талантливым изобретателем. И только лишь время и условия провинциального городка не дали ему возможности развернуться.

К примеру, вскоре после возвращения с русско-турецкой войны генерал-губернатор подарил юному герою выписанный из Германии протез для ноги и пятирядную гармонь. Александр Иванович несколько дней возился с подарками. К гармони он добавил басы, а в протезе сделал такие усовершенствования, что даже его дочь до 14 лет не знала об инвалидности отца.

Над домом мастера возвышался металлический шест с необычным флюгером, напоминающим музыкальную трубу. При малейшем дуновении ветра флюгер издавал мелодичные звуки. Это была, если говорить современным языком, музыкальная реклама-вывеска. Горцы, не знавшие русской грамоты, находили мастерскую по этим звукам.

Из мастерской в квартиру был проведен электрический звонок. Но он не звонил, а проигрывал часть какой-то мелодии.

Имелась у мастера и волшебная лампа-молния. За ней можно было и не смотреть. Если требовалось, то звуками "Камаринской" лампа сама предупреждала об опасности. Самовар, из которого Александр Иванович потчевал гостей, тоже был музыкальным. Закипит - и дом оглашается веселой мелодией.

А иногда кунаку предлагали стул с особым устройством. Как только тот садился, раздавалась музыка. Пришедший сначала конфузился, а потом вместе со всеми домочадцами умельца от души смеялся по поводу этой оригинальной шутки.

Алхазов-Иванов смастерил также музыкальный альбом и множество других оригинальных вещей.

Гордостью музыканта являлась воспитанная им собака Ренальд. На прогулке при необходимости хозяин вкладывал в ее ошейник записку, и собака доставляла ее к любому знакомому Александра Ивановича.

Однажды в гости к Алхазовьтм пришел горец. Он по привычке остался сидеть в папахе и преспокойно разговаривал с мастером. Вдруг он почувствовал, что на его плечи легли лапы собаки. Мало того, она бесцеремонно сняла папаху с головы гостя.

Горец был взбешен, но увидев, что Ренальд аккуратно несет его головной убор к вешалке, улыбнулся: "Твоя собака оказалась умнее меня, прости меня за невежество".

Алхазов-Иванов пристально следил за музыкальной жизнью России. Он постоянно выписывал ноты и множество другой музыкальной литературы.

Встречался мастер и с местными музыкантами. Нам думается, что Алхазов-Иванов был знакам с дядей пивовара Адольфа Кеснера, Францем Кеснером, впоследствии ставшим профессором Тбилисской консерватории по классу фортепьяно. Их знакомство, разумеется, оставило определенный след в жизни Алхазова.

Была и еще одна страсть у этого человека, о которой, пожалуй, знала только его жена. Просыпаясь по ночам, он уходил в другую комнату и тихо наигрывал на флейте пришедшие в голову мелодии. Если они нравились, мастер их тут же записывал. Утром он проигрывал их снова и очень часто оставался недовольным. В таких случаях Александр Иванович, как правило, рвал ноты.

Иногда Алхазов-Иванов выступал на благотворительных концертах со своими композициями, которых у него к концу жизни насчитывалось более семидесяти. Правда, в таких случаях по просьбе музыканта имя автора композиции не упоминалось.

Единственная вещь, которая была напечатана при жизни автора и тогда же получила широкую известность, по крайней мере в Дагестане, был марш "Горец Дагестана".

По возвращении из-под Карса Алхазов-Иванов не терял связи с полком. И когда зашла речь о создании специального марша для полка, в части решили обратиться к темирханшуринскому музыкальному мастеру. Алхазов-Иванов с великим желанием принял этот заказ. На русско-японскую войну полк уже уходил под звуки нового марша.

Автор "Истории Дагестанского конного полка" Е.И. Козубский на странице 93 своего труда пишет следующее: "...Штаб дивизии 23 февраля 1904 года потребовал партитуру полкового марша, играемого трубачами полка, которому было дано название "Горец Дагестана". Марш этот, отмечает далее Е. И. Козубский, был написан Александром Ивановичем Алхазовым-Ивановым, участвовавшем в составе полка в Турецкой кампании.

Марш сразу полюбился горцам. Четкий ритм и красивая мелодия на дагестанские темы очень легко запоминались. Марш стали играть не только в полку, но и во всех аулах - на свадьбах, скачках или просто во время музыкальных состязаний.

Обычно Дагестанский полк свои конные учения проводил за Темир-Хан-Шурой. В вечерний час, когда солнце приближалось к вершинам Гимринского хребта, полк возвращался в город.

Это было довольно красивое зрелище и поэтому, когда сотни вступали в город, почти все его население выходило на улицы, чтобы полюбоваться гарцующими на отличных конях, одетыми в черкески воинами. Когда полк проходил мимо дома Алхазова-Иванова, обычно раздавалась команда: "Смирно, равнение направо!" Оркестр из 37 человек играл марш. Сотня за сотней, держа голову направо, двигалась по улице мимо высокого худого человека. Правую руку он держал у козырька, приветствуя всадников.

- Кто это, кто это? - спрашивали обычно приезжие. И им с гордостью отвечали: "Это - автор дагестанского марша Александр Иванович Алхазов-Иванов!"

В ноябре 1918 года Александр Иванович по делу выехал в Порт-Петровск. Но вернуться в Темир-Хан-Шуру не сумел: дорога в горы была закрыта. Затем пришли турки и началась резня.

Чтобы спастись, музыкант сел на первый попавшийся пароход. Судно две недели трепало в море. Затем оно пристало в порту Ленкорань.

Пока пароход блуждал по морю, многие его пассажиры заболели испанкой. Заразился и Алхазов-Иванов. Умер он в Ленкорани и там же был похоронен 8 января 1919 года.

К его могиле ездил сын Георгий (Гиго) - телефонист 1-го Дагестанского толка. Георгий участвовал в гражданской войне и погиб как красный воин.

Заканчивая рассказ об авторе популярного марша, следует сказать хотя бы вкратце и о его семье.

Время от времени к Александру приезжал брат Исабек. Встречались они тепло. Беседа так затягивалась, что нередко Исабек запросто, по-семейному, оставался ночевать у брата.

Конечно, бывала в гостях у сына Александра и мать его - Кистаман. Ее сажали на самое почетное место - на тахту, устланную коврами. Появление бабушки обычно встречалось восторженными криками внучат - Тамары, Марии, Гиго. Они знали, что бабушка является непременно с подарками. Дети поднимали возню около бабушки. В таких случаях Кистаман покрикивала: "Гей, таманыгыз, гявурлар!" (Эй, перестаньте, иноверцы!) Умерла мать Александра Ивановича в г. Буйнакске в 1923 году.

Супругою мастера была Анна Михайловна Алхазова, приемная дочь Алхазашвили. Анна Михайловна прожила в г. Орджоникидзе до 94 лет. Из шестерых её детей живы лишь две дочери Тамара и Мария. Обе они сейчас на пенсии. Две внучки композитора - Евгения и Галина - студентки.

В 1957 году Анна Михайловна присылала на имя министра культуры Дагестанской республики рукопись сборника нот неизвестных сочинений Алхазова-Иванова.

В письме Анны Михайловны к министру есть такие строки: "Много раз я и дочери мои слышали от земляков, что марш моего мужа продолжают играть в Дагестане и даже транслируют по радио и телевидению".

Да, это правда. "Горец Дагестана" слышали красные бойцы, сражавшиеся в Араканском ущелье. Он звучал на всенародной стройке - трассе канала имени Октябрьской революции, в Хвартикунинском ущелье, у Гергебильской ГЭС, на заводах и фабриках в Махачкале и Буйнакске, на нефтяных промыслах в Избербаше.

В 1941 году марш слышали в отсеках подводной лодки матросы Магомеда Гаджиева. Под задорные его звуки бойцы дагестанского эскадрона дошли до стен рейхстага.

С 1959 года "Горец Дагестана" стал музыкальной эмблемой дагестанской телестудии. Именно с него ежедневно начинаются телевизионные передачи.

Помнят в Дагестане и автора этого (популярного произведения грузина по отцу, кумыка по матери, нашего земляка Александра Ивановича Алхазова-Иванова - первого композитора страны гор.

Исабек Абдуллаев

Вторым сыном офицера Дагестанского полка Ивана Семеновича Квинитадзе, как мы уже знаем, был Исабек. После расторжения брака с геллинкой Кистаман отец увез мальчика с собой в Тифлис. Квинитадзе женился на грузинке и заодно дал сыну новое имя. Молодая жена не любила мальчика. Это, а скорее тоска по матери и родине, не давало покоя Исабеку. Мальчик убежал из Грузии к своей матери в Гелли. Узнав обо всем, что произошло с сыном в Тифлисе, мать решила полностью порвать все связи с прошлым. Мальчику дали новую фамилию - Абдуллаев (по имени деда - Абдуллы). Кистаман определила сына на учебу в медресе.

До 15 лет Исабек занимался у многих арабистов и хотя ни фанатиком, ни верующим не стал, многие суры корана знал наизусть.

По аттестации военных - друзей отца, Исабека в 1879 году приняли в Темирханшуринскую прогимназию, преобразованную вскоре в реальное училище. Учился мальчик блестяще.

Пять лет занимался Исабек в реальном училище. Материальные условия не позволили ему продолжить образование, поэтому 12 января 1585 года Исабек покинул училище. Ему шел 20-й год. Тогда же он поступил в 81-й пехотный Апшеронский полк, который дислоцировался в Темир-Хан-Шуре.

В эти годы он сдружился с группой молодых людей, которые были оппозиционно настроены к существующему строю, а некоторые из них даже имели опыт революционной работы. Так, например, Александр Попов в свое время учился в Разумовской сельскохозяйственной академии, а Александр Михайловский являлся студентом Рижского политехнического техникума.

Оба студента вступили в партию социал-революционеров, за что и были исключены из учебных заведений, а затем посажены в Петропавловскую крепость. По истечении определенного срока они оказались на свободе и в 24 часа были высланы в Темир-Хан-Шуру под надзор полицейских властей.

Некоторое время студенты вели себя мирно, а когда надзор стал менее бдительным, стали искать приверженцев среди учащихся и городской ремесленной молодежи. "Прогуливаясь", молодежь собиралась в трех верстах за городом около так называемых "Шамилевских ворот". В холодное же время года встречи происходили у кого-нибудь на квартире, чаще всего в доме Попова.

Бывали студенты и их друзья на мельнице Нухбека Тарковского, что на речке Атлан-озень. Здесь без особой опасности можно было беседовать с рабочими мельницы и горцами, приходившими молоть зерно из Халимбек-аула, Кафыр-Кумуха, Муслим-аула и других селений Темир-Хан-Шуринского округа.

В годы революции 1905-1907 годов подпольщики вели революционную работу, за что Александр Иванович Попов был сослан на каторгу. Отличился в 1905 году и другой член кружка - столяр Федор Андрианович Барабанщиков.

Был известен как революционер Василий Апрятин - служащий почтово-телеграфной конторы в Темир-Хан-Шуре.

А один из подпольщиков - типографский служащий Болдырев после поражения революции был вынужден эмигрировать в Америку. До 1920 года он переписывался со своими товарищами. Дальнейшая же судьба Болдырева неизвестна.

С такими интересными людьми и подружился Исабек Абдуллаев. Состоял он в кружке в течение полутора лет, но в связи с новым назначением покинул Темир-Хан-Шуру.

Первого января 1888 года Исабека Абдуллаева назначили учителем открывавшейся школы в селении Кази-Кумух Лакского округа. К этому времени по всей территории Дагестана функционировали всего 4 сельские школы: в Ахтах, Дешлагаре, Чир-Юрте и Карабудахкенте. Во всех этих школах не было ни одного преподавателя дагестанца.

Исабек Абдуллаев до революции немало кочевал. Он учительствовал во многих селениях страны гор: в Хаджал-Махи - 3 года, в Ботлихе - 3 года. Каякенте - 10 лет, Н. Дженгутае - 5 лет, Н. Казанище- 2 года. Перебираться с места на место ему приходилось не по своей вине. Горцы знали учителя как очень отзывчивого человека и часто обращались к нему за помощью. И Абдуллаев не отказывал никому. Он давал горцам советы, писал им письма, прошения, а иногда и сам был ходатаем.

Поэтому-то и невзлюбило его начальство. При первой возможности от беспокойного учителя старались избавиться. Вот и приходилось ему переезжать из одного аула в другой.

Раз начальство сумело так удачно возбудить дело против Абдуллаева, что его вовсе удалили с территории Дагестана. Учитель целый год работал на чужбине в Реокчаевском уезде Азербайджана.

Советскую власть Исабек Абдуллаев встретил с большой радостью.

Перед началом нового учебного года, в августе 1918 года, созывается Первый Дагестанский съезд учителей. В списке, где значилось 102 делегата съезда, первым было записано имя Исабека Абдуллаева.

В 1923 году общественность тепло отметила 35-летний юбилей педагогической деятельности Абдуллаева.

Многим учащимся этот человек и в прямом, и в переносном смысле слова заменил родных отцов.

У него жили и воспитывались сироты Нурмагомед из Верхнего Казанища, Гаджи и Джамалутдин из Нижнего Казанища и другие.

В память о брате Александре Ивановиче Алхазове-Иванове, умершем в Ленкорани, Исабек Абдуллаев дал Гаджи и Джамалутдину фамилию композитора. Воспитанники учителя с чувством огромной благодарности не раз вспоминали о человеке, который вырастил их, его добром отзывчивом сердце.

Вот, например, один из эпизодов жизни детей в доме Абдуллаева.

Перед самым сном из комнаты, смежной со спальней детей, доносился голос:

- Скажи-ка, Нурмагомед, сколько будет семью девять? Наступала тишина, затем небольшая возня, шопот.

- Зря вы, - снова слышался голос учителя. Это он обращался к Гаджи и Джамалутдину, - дайте Нурмагомеду самому подумать. Если он будет только слушать ваши подсказки, то у него будут расти не знания, а уши...

Абдуллаев заботился и о дальнейшем образовании своих питомцев. Именно с его помощью Гаджи сумел попасть в Тифлис и в 1910 году с наградой окончить фельдшерские курсы.

Таким образом, Исабек Абдуллаев из Гелли, начавший преподавание в Кумухе, оказался первым учителем светской школы из числа дагестанцев. У него обучалось от 40 до 90 детей. Тяга юных лакцев к науке была велика, и Абдуллаеву, работавшему с такою массою детей, было очень трудно.

Если же к этому присовокупить условия жизни тех лет, станет ясно, что жизнь не баловала учителя. В месяц казна отпускала для школы 33 рубля и 33 копейки из штрафных сумм, взимаемых у горцев. Жалование выплачивалось нерегулярно. Бывало так, что месяц-два сельскому учителю приходилось в буквальном смысле слова голодать.

В Кази-Кумухе Исабек Абдуллаев проработал 5 лет. Школа эта, получившая впоследствии имя С. М. Кирова, дала первые знания тем, кто стал славой народа. Она воспитала более 30 докторов и кандидатов наук, 300 ее учащихся получили высшее образование и тысячи людей - среднее.

Во всем этом есть и доля усилий Исабека Абдуллаева. Его питомцем, например, являлся известный дагестанский революционер Сайд Габиев. Революционер не раз с гордостью и благодарностью вспоминал своего первого учителя.

Гаджи Алхазов начал службу в Карадахской сельской больнице. После заведовал Араканской сельской больницей. Работал он в Буйнакской психиатрической больнице, более 6 лет руководил и Андийской окружной больницей.

Честность, любовь к своему делу, к больным снискали приемному сыну Исабека Абдуллаева большую любовь и популярность жителей.

Другой приемный сын Исабека Абдуллаева - Джамалутдин Алхазов, окончивший Московский государственный университет, вот уже 31 год работает преподавателем. Сейчас он директор Талгинской 8-летней школы. Джамалутдин Исабекович Алхазов пользуется популярностью не только среди своих учащихся, но и у взрослых.

... В Кумухе, Ботлихе, Хаджал-Махи, Дженгутае, Нижнем Казанище, Темир-Хан-Шуре уроки Исабек Абдуллаев вел на русском языке. Непонятные слова, обороты речи, термины он очень точно переводил на местные языки.

- Увидите, - говорил Исабек Абдуллаев своим питомцам, - придет день, когда без знания русского языка мы, дагестанцы, вперед двигаться не сумеем. Я в этом твердо уверен!

Абдуллаев отличался от многих своих коллег и творческой работой. Его перу принадлежит арифметический задачник в трех частях, букварь, хрестоматия для школ первой, ступени, география Кавказа, родиноведение, самоучитель русского языка для кумыков и тюрков. Много сил отняло у него составление первого русско-кумыкского словаря на десять тысяч слов.

Даже простой перечень литературных трудов Исабека Абдуллаева говорит о широте его знаний и талантливости.

Среднего роста, полный, рыжеволосый, в форменном учительском пальто и фуражке с козырьком - таким он запомнился людям.

Скончался Исабек Абдуллаев на руках у своего приемного сына Джамалутдина 10 июня 1929 года в возрасте 64 лет. Геллинцы в тот же день, чтобы увековечить память земляка, отдавшего жизнь народному просвещению, присвоили имя Исабека Абдуллаева своей сельской школе.

Размещено: 04.11.2009 | Просмотров: 4669 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.