Кумыкский мир

Культура, история, современность

Герой "Романа на Кавказских водах" Шах-вали Тарковский

Неизвестные страницы дагестанской историко-литературной Пушкиниады

Сказать в наше время что-нибудь новое о Пушкине чрезвычайно трудно. Исследователи изучили, кажется, каждый день, каждый час его жизни, проанализировали каждую строчку поэта. Но в своеобразной пушкиноведческой энциклопедии есть благодатная тема "Пушкин и Кавказ". Тема эта впервые была заявлена В.Г. Белинским более чем 150 лет назад и заявлена в нескольких строках, но гениально, с перспективой для будущих исследователей: "...Кавказу как будто суждено быть колыбелью наших поэтических талантов, вдохновителем и пестуном их музы, поэтическою их родиною! Пушкин посвятил Кавказу одну из первых своих поэм - "Кавказского пленника", и одна из последних его поэм - "Галуб" также посвящена Кавказу; несколько превосходных лирических стихотворений его также относятся к Кавказу"1). Она остается неисчерпанной и неисчерпаемой и по сей день. Об этом свидетельствует предстоящее в текущем году двухсотлетие со дня рождения А.С. Пушкина. Свидетельство тому и факты, относящиеся к творческой истории "Романа на Кавказских водах", на изучении которых хотелось бы остановиться специально.

В сентябре 1831 г. после поездки на Кавказ Л.С. Пушкин набросал план своего нового произведения в прозе "Роман на Кавказских водах". Судя по наброскам к плану, действие романа должно было происходить на Кавказе, а прототипами героев - реальные исторические лица того времени: славный герой Кавказской войны, ссыльный декабрист Александр Якубович, русская княжна Алина (Александра) Александровна Римская-Корсакова и "горский юноша", "юный черкес... влюбленный в русскую девушку"2), под которым, как мы увидим ниже подразумевалось также реальное лицо - кумыкский принц, один из сыновей Мехти Шаухала Тарковского. По мысли Н.В. Измайлова, впервые обратившего внимание на план поэта, связанный с кавказским романом, Пушкин замысливал это свое произведение как "современный бытовой и психологический роман, с сюжетом авантюрно-любовного характера, с жизненно правдивыми ситуациями и персонажами..."3). Над подобным сюжетом Пушкин задумывался еще на Кавказе в 1829 г. и даже набросал план своей новой поэмы. Он выглядел так: "Казачка (русская девушка) и черкес". "Станица - Терек(?) - За водой - невеста - черкес на том берегу - назначает ему свидание (он хочет увезти ее) - тревога, бабы (убивают молодого черкеса (?) берут его в плен - отсылают в крепость - обмен - побег девушки с черкесом"4).

Этот план обычно связывали с отрывком из путевых записок, не вошедшим в "Путешествие в Арзрум:. Пушкин описал в нем сцену разговора с линейными казаками о станичном житье-бытье".

Однако если о дружбе казачки с черкесом Пушкин и услышал от линейных казаков, то прямо об этом нигде не упоминает. Но то, что этот сюжет интересовал поэта, видно из плана "Романа на Кавказских водах"

В новом задуманном произведении образ казачки (русской девушки), полюбившей черкеса, уже становится центральным.

Здесь поэт намеревался показать своих героев на фоне "подлинного исторического конфликта", что было характерным для Пушкина. Но при всей характерности новый замысел поэта, как утверждал Д.Благой, "сбивался еще на один вариант решения вековечной темы (любовь вопреки родовой, племенной, национальной вражде) и не давал "широко развернуть кавказский вопрос"5).

Позволим себе с этим не согласиться. И, прежде всего, потому что любовь черкеса и казачки решала новую оригинальною тему.

Какой же "подлинный исторический конфликт" находился в основе задуманного произведения? Замысел Пушкина, прежде всего, удивляет масштабностью и новизной вопроса об отношениях русских и кавказских горцев. На этот раз речь шла не о значении просвещения и не о проникновении на Кавказ русской культуры. Рассматривался вопрос о взаимоотношениях Кавказа и России. Не случайно Пушкин интересовался жизнью и делами декабриста А.И.Якубовича (одного из прототипов будущего романа), смевшего, несмотря на военные действия, своим рыцарским поведением снискать уважение горцев, и в первый вариант плана и наброски к нему вводит новое действующее лицо - "кунака-юношу" Якубовича, черкеса, влюбленного в русскую девушку.

Сюжет этот А.С. Пушкину был навеян реальным событием, происшедшим на Кавказских водах в 1828 г. и скрестившим самым фатальным образом судьбы двух молодых людей, кумыкского бека и русской княжны. Оно стало широко известным всей русской дворянской публике Москвы и Петербурга и вызвало самый пристальный и живой ее интерес. Факт обращения великого поэта к данному сюжету и реальному событию, за ним стоящему, изумительный, вызвавший интерес у ряда пушкиноведов как в XIX. так и XX веке, однако непонятным образом совершенно проигнорированный в дагестанском пушкиноведении.

История эта, легшая в подоснову неосуществленного замысла кавказского романа великого поэта, случилась в 1828 г. на Кавказе, имела свое продолжение и в Петербурге и - что самое интересное - имела косвенное отношение и к самому А.С. Пушкину. Она вызвала тогда же пристальный и живейший интерес и в Москве, и в Петербурге. Так, уже 1828 г. Е.Н. Карамзина-Мещерская писала поэту, другу А.С. Пушкина В П.Вяземскому в Москву: "Слыхали ли Вы о похищении мадмуазель Корсаковой каким-то черкесским князем? Об этом здесь (в Петербурге. -К.А.) рассказывают, но не думаю, чтобы слух этот стоил доверия. Вы об том должны знать больше, находясь ближе к Кавказу. Если бы это была правда, какой прекрасный сюжет для Пушкина, как поэта и как поклонника" (Алины Римской-Корсаковой. - K.A.).

Вскоре эти сведения были подтверждены, и уже осенью 1828 г. по возвращении Корсаковых в Москву с Кавказа А.Я. Булгаков, московский почт-директор и близкий к литературным кругам человек, вхожий и в дом Корсаковых, писал своему брату в Петербург: "Волков (зять Корсаковых, генерал. - К.А.) рассказывал, как магометанский какой-то князек с Каспийского моря покупал (видимо, предлагал выкуп, калым. -К.А.) Корсакову дочь, а потом хотел увезти, потом сватался с тем, что она может сохранять свою веру, но с турками негоциации редко удаются..."6).

Тот же А.Я. Булгаков уже в позднейшем письме, рассказывая о приезде в Москву (известно, что в 1829 г. Мехти шаухал отправился в Петербург на коронацию нового царя. - К.А.) "генерала Шаухала Тарковского", пояснял А.И. Тургеневу, историку, археографу, близкому другу А.С. Пушкина: "Это тот самый, который, помнишь, когда Корсакова М.И. была на Кавказе, сватался за дочь ее Александрину, предлагал тотчас 300 тыс. рублей задатку...".

А.С. Пушкин, конечно же, должен был слышать эту историю в Москве, и даже от самих Корсаковых, а быть может, еще и год спустя, на Кавказе, где все эти рассказы были еще живы, когда поэт совершал свой знаменитый кавказский вояж.

Познакомился же Пушкин с семейством Корсаковых осенью 1826 г., живя в Москве после ссылки. В начале 1827 г., до отъезда (в середине мая) в Петербург, он, как свидетельствует В.П. Вяземский, был, по-видимому. Довольно сильно, увлечен Алиной Корсаковой. Памятником этого увлечения Пушкина, по словам того же В.П. Вяземского, является следующая строфа из главы "Евгения Онегина", написанная им в октябре-ноябре 1828 года:

У ночи много звезд прелестных.
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна.
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!...
Но полно, полно; перестань:
Ты заплатил безумству дань.

Как свидетельствуют источники, следы увлечения Пушкина Алиной и каких-то трений между ними чувствовались еще в конце 1828 г., когда Корсаковы недавно перед тем вернулись с Кавказа, а Пушкин приехал в Москву из Тверской губернии и между ними произошла встреча. Так, например, тот же В.П. Вяземский пишет Тургеневу 12 декабря 1828 г.: "Здесь А. Пушкин... еще ни в кого не влюбился, а старые любви его немного отшатнулись. Вчера должен он был быть у Корсаковых: не знаю еще, как была встреча"7).

Таким образом, если теперь подытожить, то выстраивается преинтереснейшая перипетия, в водоворот которой вовлекаются великий поэт, княжна Алина и не названный по имени "черкесский князь" ("Шаухал Тарковский"). Но давайте отвлечемся немного от любовной интриги, которая, конечно же, была достойна пера великого поэта, и попытаемся уточнить некоторые очень важные для раскрытия нашей темы детали события и "вызвать из забвения" главных действующих лиц этой любопытнейшей истории, случившейся на Кавказских водах (ныне Пятигорск) лет этак 170 с лишним назад.

Алина Корсакова, которой довольно сильно был увлечен А.С.Пушкин и которую сватал неназванный по имени Шаухал Тарковский, происходила из очень известной в высшем кругу московского дворянства первой трети XIX в. семьи, имевшей глубокие тюркские корни8). Отец ее, Александр Яковлевич Римский-Корсаков был камергером царского двора.

А. С. Пушкин в набросках, к плану своего романа дает следующий словесный портрет Алины: "Девушка лет 18, стройная, высокая, с бледным прекрасным лицом и черными огненными глазами". Известно также, что она была "не только красавица, как ее старшие сестры, но и самобытная натура, девушка волевая и независимая.

К моменту знакомства с ней Пушкина и впоследствии кумыкского князя ей было не более 23 лет, но тем не менее она, по канонам своего времени, уже приближалась к положению "перезрелой невесты".

Между тем, как свидетельствуют современники, замужество ей не удавалось, несмотря на "прекрасные, очень выразительные и привлекательные глаза, красивую внешность". Невзгоды и неудачи преследовали Алину. Ей не везло в любви. До отъезда на Кавказ она пережила драматический роман с молодым графом, красавцем, любимцем великосветского общества, блестящим флигель-адъютантом царя Н.А. Самойловым. Граф имел в ее отношении серьезные намерения, однако в последний момент по настоянию своей матери женился на другой. Алине с трудом удалось оправиться от пережитого потрясения лишь на Кавказе. Помогла этому, очевидно, счастливая встреча на Кавказских водах с "юным черкесским князем". Последний околдовал ее своей неуемной любовью, вновь заронив в израненное сердце Алины веру в возможность счастья.

Эта счастливая встреча двух молодых людей, очевидно, произошла на одном из великосветских балов, регулярно устраиваемых кавказским градоначальством для отдыхающих в Горячеводске (ныне Пятигорск).

Мы не знаем и никогда, возможно, не узнаем, почему не состоялось это "сватовство", о котором заговорило все дворянское общество. Мы можем только догадываться. На этот раз браку молодых препятствовала уже мать Алины, Марья Ивановна, властным своим решением отвергшая эту партию, хотя, как известно, шамхалы Тарковские "были древнейшими и сильнейшими из владетелей Дагестана со времен утверждения власти аравитян в этом крае и назывались "валиями Дагестана"9). Видимо, здесь сказалась разность вероисповеданий. Нас к этой догадке склоняет повесть "Аслан Темиров" (Львов, 1841) польского ссыльного на Кавказ, близкого друга А.Бестужева-Марлинского, Войцеха Потоцкого, который многие годы провел на Кавказе, в Ставрополе, часто посещал Горячеводск, хорошо знал кумыков и посвятил им свое произведение. В центре этой повести судьба двух молодых людей, кумыкского князя и русской девушки, дочери полковника, влюбленных друг в друга, но разлученных по воле матери, не желавшей для своей дочери такой брачной партии.

Конечно, В.Потоцкий, в 1830 г. попав на Кавказ и именно на Левый фланг, был наслышан о нашумевшей на всю России истории со сватовством кумыкского князя к дочери Корсаковой. И эта коллизия нашла свое отражение в его повести, которая, будучи написанной на польском языке, остается неизвестной широком русскому читателю10).

Аналогичный сюжет разрабатывает в своей повести "Бегинка" (Саратов, 1865), написанной на немецком языке и Ида Ган-Ган. Главными героями и этой повести являются графиня Тарновская, в которую с первого взгляда влюбляется князь Тарковский. Графиня также полюбила его. Но на пути к счастью стоят ее родители, т.к. молодые были разного вероисповедания11).

Все это свидетельствует о том, что та давняя нашумевшая история случившаяся на Кавказских водах, очевидно, оставила ощутимый след в общественном сознании той эпохи, коль и во второй половине XIX в. обращались к ней.

Мы знаем, что после этих "историй" с А.С. Пушкиным и кумыкским князем Алина Корсакова вышла замуж за князя А.Н. Вяземского. Оправдалось, как видно, предречение А.Я. Булгакова о невозможности "негоциации с турками" (см. выше).

Современники и очевидцы этой истории и последующие исследователи, не вникавшие особо в детали действительности той поры, полагали, что "героем" ее являлся сам Мехти-Шаухал Тарковский, генерал-лейтенант русской службы, валий Дагестана, приведший своей традиционно взвешенной, трезвой русофильской политикой Кумыкию под скипетр русского царя и самолично правивший своим народом более 30 лет. Так. А.Я. Булгаков напрямую связывал вышеописанное событие именно с Шаухалом Тарковским.

Однако сопоставительный анализ фактов и имеющихся сведений показывает, что сам Мехти-Шаухал, к тому времени уже немощный и больной старик, имевший нескольких взрослых сыновей и дочерей, не мог сам непосредственно свататься к дочери Корсаковой, хотя и был, очевидно, непосредственным участником сватовства.

Очевидным становится, что это был кто-то из сыновей Шаухала, вместе с ним в тот год оказавшийся на Кавказских водах. В ранее опубликованной своей статье я считал, что им мог быть старший сын и претендент на кумыкский престол в Тарках Сулейман-паша. Однако последующий анализ показал, что Сулейман оставался в Дагестане вместо отбывшего на лечение отца. Не могли находиться на "водах" и другие сыновья Мехти-Шаухала Абу-Муслим и Зубаир, так как по документам известно, что они оба в то время были в Дагестане и участвовали в интригах против отца и старшего брата Сулеймана, имея целью перехватить власть у последнего, считавшегося единоличным претендентом по старшинству. Отсюда логически вытекает, что действующим лицом вышеописанной истории был самый младший из братьев - Шах-вали! На это содержится указание в уже цитированном выше письме А.Я. Булгакова. В частности то, что он называется "магометанским князьком". Князек на языке той эпохи употреблялся в значении "молодой сын князя"13). А.С. Пушкин в своих набросках к плану кавказского романа говорит о "юном черкесе, влюбленном в русскую девушку", "юноше-кунаке" Якубовича и т.д.

Таким образом, можем заключить, что "меньшой сын Шах-вали", находясь вместе с отцом на Кавказских водах летом 1828 г., имел счастливый случай познакомиться с княжной Алиной Корсаковой, и отношения этих двух молодых людей так далеко зашли, что Шах-вали решил на ней жениться и убедил в правильности своего выбора и своего отца. А далее события разворачивались известным уже нам образом. И если верны все эти сведения, то дело дошло до "похищения" (см. письмо Карамзиной-Мещерской), т.е., очевидно, до умыкания по кавказскому (кумыкскому) обычаю и сватовства и калыма (см. письмо А.Я. Булгакова). Так или иначе, но достоверно известно одно: линии судеб кумыкского князя и русской княжны в 1828 г. на кавказском перекрестке их жизней чудным образом скрестились, породив массу слухов в более или менее фантастических формах в дворянских кругах Москвы и Петербурга и на самом Кавказе, а впоследствии побудив А.С. Пушкина взяться за перо в намерении написать роман на основе этого "прекрасного сюжета" (см. письмо Карамзиной-Мещерской), так, к сожалению, оставшийся не завершенным.

Надо сказать, что Шах-вали Тарковский - не малоизвестная личность в русской историографии Кавказа и о его дальнейшей судьбе источники рассказывают следующее. Изложим самое главное и интересное.

В 1830 г. валий Дагестана, генерал-лейтенант Мехти-Шаухал Тарковский выехал в Петербург на коронацию нового русского царя, такой почести на Кавказе были удостоены единицы. С ним вместе в Петербург опять-таки последовал и "меньшой сын Шахбали"14). Тогда же Шах-вали был оставлен в Петербурге и зачислен в Гвардейскую школу подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Царском Селе, что под Петербургом. Сюда вместе с ним в один и тот же год поступили будущий поэт М.Ю. Лермонтов, князь А.Барятинский (в будущем - фельдмаршал, пленивший имама Шамиля в 1859 г.), граф Э.Т. Баранов (в будущем - член Государственного совета), барон Вревский (в будущем - ген-лейтенант, командующий Лезгинской линии), князь Д.Чавчавадзе, барон А.Розен и многие другие отпрыски знаменитых княжеских, дворянских родов России и многих завоеванных и добровольно вошедших в состав великой империи земель. Всего 245 юнкеров15).

В 1833 году Шах-вали Тарковский по окончании школы был зачислен в Лейб-Кирасирский полк, стоявший там же в Петербурге и несший службу обеспечения безопасности царской особы и его семьи. Он был, очевидно, вхож в великосветские салоны. Мы не знаем только, свела ли его судьба когда-либо еще раз с Алиной, Александриной, теперь уже с княгиной Вяземской. Известно другое, в середине 30-х годов Шах-вали вернулся на родину, в Кумыкию, Дагестан. Востоковед И.Н. Березин, побывавший в старинной резиденции кумыкских шаухалов (царей) в Тарках в 1842 г., рассказывает, что младший брат Абу-Муслима, в то время уже шаухала, Шах-вали был влюблен в юную таркинку изумительной красоты и хотел на ней жениться, но против этого брака был Абу-Муслим-Шаухал Тарковский, считавший такой брак неравнородным. Девушка эта была незнатного происхождения16). Шах-вали не везло в любви... Но вскоре после этого по настоянию старшего брата он женился на сестре полковника Юсуфа Карчагского (Кюринского) Шауле, поселился как возможный претендент (Крым-шаухал) на кумыкский престол в резиденции кумыкских вице-шаухалов в Уллу Бойнаке и оказывал всевозможные услуги Абу-Муслиму в его борьбе против горцев. За боевые заслуги был произведен в гвардии штаб-ротмистры. Он погиб в 1851 году во время внезапного грабительского набега шамилевского наиба Хаджи-Мурада на Уллу Бойнак, с оружием в руках защищаясь от наседавших на него правоверных мюридов кавказского газавата17).

Как видим, после скрещения их судеб на кавказском перекрестке жизни одни герои этой истории вскоре погибли (Пушкин - на дуэли; Мехти-Шаухал Тарковский умер в 1830 г. на пути следования из Петербурга на родину; Шах-вали Тарковский - в стычке с мюридами), другие продолжили свою земную юдоль. Но линии их судеб протянулись до наших дней. Их жизнь продолжается в нашей памяти, памяти потомков. Память о них вечна, пока не пресекся в потомстве их род, их Народ.


Примечания.

1) Белинский В.Г. Собр. соч. М.. 1978. Т.З. С.274.

2) Пушкин А.С. Собр. соч. М. 1977. Т.5. С.510.

3) Измайлов Н.В. "Роман на Кавказских водах". Неосуществленный замысел Очерки творчества Пушкина. Л., 1975. С.185.

4) Пушкин А.С. Полн. собр. соч. М., 1948. Т.5. С.159.

5) Благой Д.Д. Творческий путь Пушкина. М., 1967. С.375.

6) Литературное наследие. М. 1952. Т.58. С.81.

7) Цит.по: Измайлов Н.В. Указ. соч. С.200, 201.

8) Баскаков Н.А. Русские фамилии тюркского происхождения. Баку. 1993-С.73.

9) Географический словарь Российской империи. СПб.. 1885. Т.5. С.93.

10) Потоцкий Войцек (Адальберт). Аслан Темиров. Львов, 1841.

11) Ган-Ган И. Бегинка. Саратов, 1865: См. также: Крайнева Ж. Сыны всех народов. Еще раз о Тарковских. Дагестанская правда. 1996. 6 января.

12) См.: Къумукъ тюз (Кумыкская равнина). 1997. 8 августа.

13) См.: Словарь русского языка: В 4-х т. М, 1982. Т.З. С.64.

14) См.: ЦГА Грузии. Ф.2. Оп.2. Ед.хр. 1.5259.

15) Потто В.В. Исторический очерк Николаевского кавалерийского училища - бывшей Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. СПб 1879.

16) Березин И.Н. Путешествия по Дагестану и Закавказью. Казань, 1860.

17) Зиссерман А.А. 25 лет на Кавказе. 1842-1867 гг. 4.2. (1851-1856). СПб., 1879. С.50,51.


Источник:
сборник "А.С. Пушкин. Восток. Кавказ. Дагестан". К 200-летию поэта. Махачкала, 1999г.

Размещено: 18.03.2008 | Просмотров: 4708 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.