Кумыкский мир

Культура, история, современность

Сурхай III - "падишах Дагестанский"

Годы жизни: 1598-1668. Годы правления: 1641-1668.


В исторических источниках Сурхай III, сын Герей-шаухала Музаффара (см. нашу публикацию "Герей-шаухал Музаффар (Победоносец)"), известен под титулами "Шаухал-шах", "Дагистан-падишахы" (Царь Дагестана). В этом его прозвище (титуле) выразилось признание современниками его немалых заслуг перед своим отечеством.

Сурхай еще в раннем детстве был отдан отцом Герей-шаухалом в аманаты Шах-Аббасу Великому, воспитывался при шахском дворе в Исфахане, получил блестящее по тем временам образование и имел обширные и тесные связи с сефевидами. По словам Адама Олеария, гостившего в Тарках в 1636 г, Сурхай ("Сурхов-хан, господин лет тридцати восьми"), будучи в то время уже "главным правителем города Тарку и всей этой местности", хвалился "происхождением из персидского царского дома" и "поддерживал добрую дружбу с персами".

Став же шаухалом, Сурхай III он сделал очень много для укрепления и усиления Тарковского кумыкского государства, повышения его международного престижа и авторитета. Пожалуй, после своего прадеда Чопан-шаухала Мухтешема (Великолепного), и своего отца Герей-шаухала Музаффара (Победоносца) Сурхай был третьим в галерее могущественных кумыкских правителей конца XVI - второй пол. XVII в. Но, к сожалению, и его государствообразующая и нациеобразующая деятельность в нашей науке и беллетристике все еще остается не изученной и не осмысленной.

[В начало]

Воцарение и возвышение Сурхая III

Шаухалом Сурхай был избран после гибели Айдемир-шаухала, однако на кумыкский престол в Тарках он претендовал еще в 1635 году.

Период его правления составил неповторимую эпоху в истории кумыков и всего Дагестана. В его лице на северокавказской политической сцене в середине XVII в. явился сильный и амбициозный правитель, имевший сильного союзника и покровителя в лице шаха Сефи I, который назначил Сурхаю годовое жалованье в 200 туманов (2000 руб.), обязался оказывать ему военную помощь и выделять в его распоряжение войска. Надо отметить и то, что в тот период двоюродной брат Сурхая, Алхас-мурза (Сефи Кули-хан), сын Эльдар-шаухала Тарковского также занял видное место в правительственной иерархии сефевидского Ирана. Будучи беглерибеком, правителем, он долгое время управлял Эриванью и частью Ширвана и оказывал также покровительство Сурхаю.

Аналогичные союзнически лояльные отношения сложились у Сурхая и с шахом Аббасом II. К началу правления шаха Аббаса II (с 1642 г.) относят известие, что "будто бы заключен договор, по условиям которого горские правители обязывались признать власть шаха, а он обещал ежегодно одаривать их подарками". Как бы ни было, тот же Сурхай получал от шаха жалованье и "платье, уделяемые тем, кто "холопи (подданные - К.А.) шаховы"; в печати своей он указывал: "шах Аббасов холоп Сурхай-шевкал", чем вызывал недовольство терских воевод, ибо в письме, скрепленном данной печатью, он именовался подданным и московского царя.

Но признание подданства Ирана и Москвы со стороны Сурхая "было совершенно номинальным и подобные "холопы" царя и "кули" шаха на самом деле были совершенно независимыми во внутренних делах своих княжеств". Добавим, и во внешних делах, ибо личные интересы того или иного феодала были для него превыше обязательств перед другими государствами.

Будучи властителем и человеком огромной действенной воли, Сурхай энергично взялся за укрепление Тарковского государства, ослабшего вследствие феодальной междоусобицы и находящегося в состоянии полураспада, и начал проводить политику "собирания" кумыков и кумыкских земель, одновременно распространяя свое влияние и на соседние общества и народы. Свои обязанности и задачи правителя он объяснял в письме, отправленном в октябре 1650 года своему родственнику Астраханскому Воеводе кн. Г. Черкасскому: ":А Терской город и ныне оберегаю, Великому государю верно служу, а ему, Великому государю (имеется ввиду Московский царь - К.А.), учинился холопем (т.е. стал подданным - К.А.), хотячи (желая - К.А.) Кумыцкую землю в целости соблюсть:" (ЦГАДА. Кумыкские дела.1650 г., №2, лл.1-3).

Первым делом он взялся за наведение должного порядка во внутрикумыкских, шаухальских отношениях, в первый же год своего правления Сурхай "взял в Дербени шах Суфиевой рати 500 человек", чтобы наказать буйнакского бека Бек-Баммата (Бек-Магомеда), сын которого убил литовского посланника в Иран Теофила Шенберга близ Бойнака. Сурхай-шаухал "со своими ратными людьми" и приданными ему шахскими войсками "ходил... на буйнятцких мурз и буйнятцких... людей многих побил, а остальных разогнал". Этим походом своим Сурхай, видимо, старался не столько наказать оппозиционного владетеля Буйнака за убийство Шенберга, сколько положить конец его "самостийности", независимости от Тарков.

Но его планы не ограничивались границами "Кумыцкой земли", укрепление единства и целостности которой, он считал своей главной задачей. Он хотел (и это ему во многом удалось) поставить под свою зависимость и горские земли и, в частности, союзы ранее никому не подчинявшихся сельских общин Татбури, Технуцал, Ратлу-Ахвах, Кель, Карах.

Но главное, Сурхаю удалось объединить кумыкские земли: улажены были распри между князьями и, прежде всего, прекратились междоусобицы между Шаухалом и эндиреевским бием (князем) - Казаналпом. Был положен конец княжеским распрям. Сурхай работал, как мы сейчас говорим, над укреплением властной вертикали. При нем было образовано ханское собрание (шаухальский совет) - "гёрюнюш", в котором, по словам Э. Челеби, были "представлены все ханы-правители этой страны", среди которых он называет везира Сурхая-Таки-хана, князей: хана-владетеля "страны Карабудак", Улу-бея (Буйнак), Алибея (очевидно, князь Кази-Кумыцкий), Касым-бея (Кяхулай), Казаналп-бея (Эндирейский), Мухаммед-бея (Кумторкалинский), Илкас-бея, Ливарди-бея, Хайдар-бея, Халиль-бея и "множество беев". Членами данного ханского собрания, очевидно, являлись и "шейх уль-исламы четырех мусульманских толков", которые, по словам того же Э. Челеби, "садятся выше падишаха".

Но процесс этот был очень сложным и противоречивым и шел через преодоление мощного сопротивления кумыкских владельцев в условиях военно-политической борьбы за власть и лидерство. Серьезными соперниками его здесь были Казаналп Эндиреевский (за которым был престарелый, но опытный Султан-Мут), Муцал Черкасский (он был ставленником русского правительства) и вступивший с ними в союз Рустам-хан, узурпировавший власть в уцмийстве Кайтагском.

Сурхаю в этой "шахматной игре" первым делом необходимо было "переиграть" Казаналпа, властные аппетиты которого были не меньшими, если не большими чем у Сурхая.

Это, очевидно, и было одной из причин происходившей в конце 1641- начале 1645 г. "ссоры и смуты" между Сурхаем и Казаналпом Эндиреевским, соперничавшим с ним в борьбе за власть и лидерство в Кумыкии. Обе стороны пытались опереться во взаимной борьбе на соперничавшие в этой зоне великие державы, кто на Россию, кто на Иран и Турцию. Сурхай был более искусен и более последователен, а следовательно, и более успешен. Известно, что в 1641 -1643 гг. шаухал Сурхай добился политического признания не только со стороны Ирана, но и России. Не унимался и Казаналп, в конфликте с Сурхаем опиравшийся на помощь кабардинских князей, имевший содействие и поддержку со стороны служилого князя Муцала Черкасского из Терков. Москва, не заинтересованная в укреплении и возвышении на Восточном Кавказе Сурхая Тарковского, пошла на политическое признание Казаналпа и всячески разжигала имеющийся между ними конфликт. Как сообщает источник, "...хотели убить (эндиреевцы. - К. А.) до смерти тарковского Сурхая-мурзу не хотя ево видеть у тебя, государя в холопстве", - сообщает русский документ. Более того, в 1643 г. Казаналп Эндиреевский, воспользовавшись отсутствием Сурхая (он был в Кабарде), участвовал вместе с уцмием Рустам-Ханом Кайтагским в походе на Тарки ("в Тарках шевхалов дом разорили").

В 1646 г. Казаналп обратился к царю с просьбой отдать ему во владение Сунженский перевоз и выделить в поддержку караул в 40-50 человек русских "ратных" людей для защиты от шаухала Сурхая.

Отношение Казаналпа к Сурхаю было двояким. С одной стороны, он склонялся к нему, как своему родичу, искал от него поддержки. С другой, соперничая с ним в борьбе за лидерство, поддерживал связи с его неприятелями. Рекомендуя себя верным сторонником Москвы, и противником Сурхая и шаха, Казаналп в то же время с раздражением следил за возвышением Муцала Черкасского, главы вассального владения на Тереке. Последний принимал рьяное участие в усобицах феодалов, постоянно и интриговал против Казаналпа и шаухала тарковского Сурхая, пытаясь столкнуть их лбами.

Сурхай, в свою очередь, стремился не только разгромить, но и ликвидировать политическую самостоятельность соперничавшего с ним на Кавказской арене эндиреевского владельца Казаналпа (в пику Сурхаю, формально заявлявшему себя сторонником Стамбула или Москвы и противником сефевидов). Шах Аббас II так же был заинтересован в том, чтобы Сурхай "тех ондреевцев побил", в свою очередь Казаналп обращался к терским воеводам с просьбой "не отдавать" его "кызылбашам". Русские пограничные власти на Тереке заявляли шаухалу Сурхаю, что если он приведет на Эндирей свои иранские войска, то они выделят ратных людей на помощь Казаналпу, что может привести к столкновению двух государств - Ирана и России. Шаухал отвечал воеводам, что "мы того не страшимся ни мало".

Сурхай III поддерживал тесные контакты с Ираном, участвовал на стороне Амирхан-Султана, сына Амир-Гамзы, убитого Рустам-ханом в иранско-кайтагском конфликте. В 1646 г. в ноябре на помощь Амирхан-Султану двинулся шаухал Сурхай III со своими войсками. Поддержка шаухалом Амирхан-Султана объясняется некоторыми историками давними связями шаухала с Ираном и желанием отомстить Рустам-хану за его совместное с Казаналпом Эндиреевским поход на Тарки в 1643 г. Однако и шаухал был далек от безоговорочной Поддержки иранских акций в Кайтаге, он был против строительства иранской крепости у своих южных границ. Он прямо и открыто заявлял: "В Уцмееве дереву городу отнюдь быти не уметь искони де до того не бывало, чтоб в Кумыцкой земле шаху городы ставить за то де станут всеми горами". И об этом шах был осведомлен

Шаухал со своим войском занял Утемиш и Башлы. Сюда же был стянуты и иранские войска под командованием беглербега Ширвана Сефи Кули хана (Алхаса) двоюродного брата Сурхая. Готовился поход на резиденцию Рустам-хана в Кала-и Курейш. В этой обстановке конфликтующие стороны заключили мировую, Амирхан-Султан и Рустам-хан обменялись аманатами. После этого шаухал с "ратными шаховыми людьми" пошел на Дербент. Здесь 1 января при посредничестве шаухала Сурхая и беглербека Сефи Кули хана был заключен мир между Амирхан-Султаном и Рустам-ханом. Было решено, что старый уцмий будет жить в Кала-и Курейш, а новый уцмий Амирхан-Султан (Абас Кули хан) жить в Кайтаках. Таким образом, по условиям этого мира, Амирхан-Султан был признан уцмием, а Рустам-хану позволялось остаться в Кала-и Курейше, скорее всего - с определенными владельческими правами.

В результате этих событий Кайтаг оказался по существу поделенным на две части, одна из которых (номинально подвластная Амирхан-Султану) оказалась в орбите влияния и власти Сурхай-шаухала. Тогда же, очевидно, выделилось из состава уцмийства Отемышское владение, где и утвердился Султан-Махмуд, являвшийся выходцем из рода шаухалов Тарковских.

Таким образом, значительно ослабив и нейтрализовав Рустам-хана и заодно заимев за спиной надежного союзника на уцмийском престоле в лице Амирхан-султана, шаухал Сурхай в 1647 г.уже захватывает Эндирей и вынуждает Казаналпа перейти с "кабаками своими к Терскому городу ближе и поселиться возле Борагун по речке Акташу на урочище Чемлях для того, что ему Казаналпу обида и теснота от тарковского Сурхай-шевкала".

Но появление кабаков Казаналпа вблизи Терского города не было в интересах Муцала Черкасского. В 1650 г. Муцал Черкасский, совершив поход на владение Казаналпа, вывел брагунских мурз из-под его сюзеренитета и переселил их со всем хозяйством на Сунжу, близ впадения ее в Терек, что не могло не ослабить позиции правителя Засулакской Кумыкии.

Последнее обстоятельство и толкнуло, очевидно, Казаналпа в объятия Сурхай-шаухала. Состоялось их примирение на условиях признания Казаналпом верховенства власти Сурхая. Казаналп вошел в шаухальский совет Сурхая в Тарках, факт коего был зафиксирован Эвлией Челеби, посетившим Тарковию (Кумыкию) в 1666 г.

[В начало]

Внутренняя жизнь Тарковского кумыкского государства в эпоху Сурхая III

Имеющийся исторический материал позволяет охарактеризовать и общественно-культурную жизнь в эпоху Сурхай-шаухала, что представляет для истории кумыков огромный интерес. С этой точки зрения весьма ценны сведения ряда путешественников, посетивших Кумыкию в период правления Сурхая III.

Период правления Сурхая занял в истории Тарковского кумыкского государства целую эпоху, насыщенную событиями. Развивались и процветали города и села. Процветающим столичным городом в эпоху Сурхая был город Тарки, по словам Эвлия Челеби, с давних времен "являвшийся местом престола шахиншаха Дагестана, служивший пристанищем и прибежищем для правоверных". Здесь располагалась резиденция шаухала (верховного правителя кумыков и всего Дагестана), с его двором и администрацией. Тарки были одним из исламских центров, в котором располагалась резиденция шейх-уль-ислама - главы кумыкского мусульманского духовенства.

В городе имелись "приличествующие этому городу благоустроенные и красивые постройки из камня и с изгородями, числом семь тысяч. Дома зажиточных хозяев обмазаны сверху донизу глиной, как и верхние и нижние этажи домов знати. Имеются дворцы шамхал-шаха, и Таки-хана, и Хорхор-бея, и Улу-бея, и Касым-бея, и Казаналп-бея, и еще очень многих состоятельных семей".

Здесь процветали науки и знания. Среди "прославленных ученых-алимов". Э. Челеби называет Молла Наби, Молла Кули, Молла Ширвани, Молла Джабраила, Молла Джамиля, Молла Исраиля, Молла Касыма и Молла Исрапиля. Называет он и везиря шаухал-шаха Сурхая Таки-хана - "Хафиз-уль-Курана", "знающего Коран наизусть", "бывшего старым и благочестивым".

Здесь, в Кумыкии, еще в эпоху Сурхай-шаухала существовала развитая сеть социально-идеологических центров. Так, например, Эвлия Челеби дает сведения о наличии в шаухальстве "начальных школ для обучения детей и медресе, а также накшибендийских текке (орденов)". В период своего пребывания в Тарках Э. Челеби "посетил могилы шейхов и ученых-суфиев Алхаса Меми, Хаджи Есеви Султана, Хаджи Абдуллаха Ташкенди и многих других святых".

Среди шаухалов было немало любителей и ценителей истории, понимавших ее значение для выработки своей государственной идеологии и народного самосознания. И не удивительно, что в шаухальстве значительное развитие получает историческая наука. Примером может служит двор шаухала Тарковского и "Книга по истории Дербенда" ("Таварих-и Дербенд-наме"), пользовавшаяся широкой популярностью хроника "Дербенд-наме". Она составлена Мухаммедом Аваби Акташи. Очевидно, Мухаммед Аваби Акташи находился среди приближенных шаухала Сурхая III. Известно, что свою хронику он составил по заказу "потомка (огул) правителя Дагестана Герей-хана... благороднейшего и высокостепенного Чупан-бека, сына Шаухала". Основная цель хроники - в полном соответствии с "высочайшим" заказом и мусульманской историографией связать род шаухалов с потомками пророка и представить распространение ислама как историческую миссию шаухалов и тем самым обосновать право шаухалов на наследственную верховную власть в Дагестане, т. е., говоря современным языком, - их легитимность.

С этой хроникой или же другими местными историческими сочинениями, очевидно, был знаком и Эвлия Челеби. Косвенно об этом говорят сведения, почерпнутые здесь Э. Челеби, о происхождении шаухалов (от Огуз-Хана) и значении термина "шаухал" (арабская версия), о принятии ислама кумыками в 737 г., об их татарском (тюркском) происхождении и т.д.

[В начало]

Сурхай-шаухал и ногайские улусы

Сурхай, будучи не просто правителем, но и искусным геополитиком, проводил осознанную и целенаправленную тюркофильскую политику, вовлекая в орбиту своих геостратегических устремлений и родственные тюркские племена, заключая выгодные союзы с сефевидскими шахами, крымскими ханами, кабардинскими князьями, ногайскими мурзами, а порой и вынуждая их "играть" в свою пользу. В целях укрепления союза с ногайскими улусами он использовал и брачную дипломатию удачно женившись (или женив своего сына?) на ногайской княжне.

Некоторые обстоятельства заставляют думать, что шаухал Сурхай вкупе с крымскими ханами и сефевидскими шахами с целью изменения соотношения сил на юге России, добивался перекочевки некоторых ногайских улусов на Кавказ и Крым. Так, примерно к середине 1645 г. вследствие неожиданно распространившихся слухов об ожидаемом нападении калмыков из-за Волги произошла перекочевка кочевавших под Астраханью нескольких ногайских улусов (улусы Тинмаметовых, Иштерековых, Яштерековых) к Азову и на юг, к Тереку. Ко второй половине 1645 г. ряд кочевых подразделений Большой Ногайской орды уходят из-под Астрахани на Терек и обосновывается в "Кумыцкой земле". Часть их осела во владениях Казаналпа Эндиреевского, а часть поселилась во владениях шаухала Тарковского Сурхая. Тем самым боевая мощь кумыков, граничивших с русскими владениями на Тереке, резко возросла, чего весьма опасалась Москва, с тревогой следившая за ростом влияния и мощи Сурхая Тарковского. Русские воеводы решили было склонить ногайцев к возвращению в Астраханские степи, однако те не очень-то к этому стремились, предпочитая жить на земле своих соплеменников и в союзе с ними. На этой почве в 1645-46 гг. произошло даже столкновение царского отряда, сопровождавшего русских посланников к шаухалу, с тарковцами. Русские просили и требовали от Сурхай-шаухала возвращения ногайцев и прекращения с ними всяческих связей. Но Сурхай-шаухал не уступал ив 1651 г. астраханским воеводам дипломатично напоминал об обычае, по которому "кумыки, искони от отцов своих конаков имеют и берегут" и оправдывал им свои действия и связи с враждебным Российскому государству ногайским мурзой.

Между тем события здесь шли своим чередом. Примерно в 1649-1650 гг. из астраханских степей откочевал к кумыкам еще один ногайский улус во главе с Чобан-мурзой [В народе о нем сохранялась память как о самом известном ногайском князе Чобан-мурзе. Еще в середине XIX в. существовал могильный памятник Чобан-мурзы с Арабскими надписями на кургане, где он похоронен и называемом Чобан-тёбе, что близ Камбулатовского моста. Его сыном и последним ногайским князем, очевидно, был "Камбулат, по народному названию Базыкбаш, отличавшийся храбростью". Его могила известна как "Камбулат-тёбе (См.: ЦГА РД. Ф. 105, оп. 1, д.2, лл. 13-14)], который, таким образом, стал "ц.в. (царскому величеству) непослушен". В конечном итоге он, приняв предложение Сурхая, обосновался на землях шаухала Тарковского между реками Койсу и Аксай, усилив тем самым его и без того значительные военные силы.

Русское правительство, прекрасно понимая, что присоединение нескольких ногайских улусов к кумыкам меняет соотношение сил в этом регионе и может привести к негативным для России последствиям, предпринимало усилия к возвращению их на старую родину под Астрахань. Так, где-то в 1649-1650 гг. для возвращения Чобан-мурзы на старую родину русскими был организован из Терского города военный поход, едва ли не "с 7 и 8 тысяч конных, пеших, окоцких и барагунских и нагайских и русских (служилых. - К.А.) людей". К царскому войску со своим ополчением примкнул, обиженный на Сурхая, Казаналп Эндиреевский. Царскому войску удалось подойти к самим Таркам - столице государства. Здесь их достойно встретило шаухальское войско под командованием лично шаухала Сурхая, в котором солидно были представлены и отборные силы самих ногайцев во главе с Чобан-Мурзой. Вторгнувшейся в пределы Тарковии разношерстной антишаухальской армаде, как и в 1605 г., объединенными силами было нанесено сокрушительное поражение. Источники сообщают, что войско тарковцев "астораханских и терских ратных людей многих побило, а иных переранило и в полон поймало... ". Тарковцы захватили даже войсковое знамя, которое шаухал Сурхай в качестве трофея отправил к своему союзнику и покровителю Аббасу II в Иран.

Этот поход царских войск против Тарковского государства, по существу, положил начало новому русско-кумыкско-иранскому противоборству на Северном Кавказе, получившему продолжение в схватке за Сунженский острог.

Аналогичную акцию под предводительством Муцала Черкасского служилые горцы и терские казаки предприняли против шаухала Сурхая ив 1651 г, выступив в поход против Чобан-мурзы с целью принудить его улус к возвращению в российское подданство. Поход был молниеносным и успешным. На этот раз Чобан-мурза, оказавшийся в одиночестве и застигнутый врасплох, был разгромлен. Было взято много пленных и имущества; сам же Чобан "ушел в Тарки" к своему союзнику и сюзерену Сурхаю.

В июне 1652 г. Сурхаю удалось склонить на свою сторону Казаналпа Эндиреевского. По их повелению в Крым были отправлены послы "для того, чтобы де крымский царь дал им на помощь крымских ратных людей, а им де кумыцким людям, с теми крымскими людьми идти под Терский город". Подобные переговоры Сурхай-шаухал вел и позже.

У Сурхая находили приют и политическое убежище, беглые крымские ханы и царевичи. Так, к нему в 1666 г. ("в страну черкесов") бежал Мухамед Герей-хан IV, где он был обласкан теплым приемом и вниманием со стороны шаухала Сурхая, и остаток своей жизни он провел среди кумыков. Эвлия Челеби свидетельствует, что экс-хан был встречен здесь кумыками с огромным почетом.

[В начало]

Сурхай-шаухал в 1651-1653 гг.

Обычно историки советского периода изображают кумыкских шаухалов и среди них Сурхая этакой пешкой в геополитической игре великих держав за передел сфер влияния на Кавказе. Однако такая их позиция очень далека от истины.

Действительно, шаухалы, исходя из сложившихся реалий и своих военно-политических ресурсов, проводили политику лавирования ("поклажи яиц в разные корзины"); в целях самосохранения и защиты своего национального суверенитета они зачастую шли и на вынужденное признание двойного, а то и тройного подданства, а когда требовали обстоятельства, - отказываясь от того или иного подданства. Это позволяло им сохранить в сложнейших условиях фактическую самостоятельность во внутренних делах и свободу маневра и смены ориентации во внешней политике, исходя из собственных владельческих интересов. Это мы видим и в политическом поведении Сурхай-шаухала в 1651-1653 гг. Факты говорят о том, что он был правитель с честолюбивыми устремлениями. Сурхай-шаухал ставил перед собой амбициозные цели: при поддержке Ирана ликвидировать русские крепости на Тереке; а также, выйдя из иранского влияния, создать государство, которое объединяло бы в своем составе как земли кумыков, так и крымских татар, кабардинцев и ногайцев. Для этого он планировал с помощью Ирана (или Турции) выйти к Черному морю, Азову и Астрахани, воссоздать на этом этно-территориальном базисе сильное и жизнеспособное государство. Поэтому Сурхай пошел на тесный союз и сотрудничество с шахом Ирана Абассом II (1642-1666), правителем с ясно выраженными великодержавными амбициями. Он привлек на свою сторону многочисленных союзников, в том числе Казаналпа Эндиреевского, иранского беглербега Хосров-хана Шемахинского, правителя пограничной провинции Ширван. Ими против русских было выдвинуто множество претензий: невозвращение товаров, разграбление караванов, походы царских войск на шаухала, увод брагунцев из владения Казаналпа, строительство Сунженского острога, неурядицы с обменом аманатов и т. д.

Осенью 1651 г. в наступление пошли (с ведома и одобрения Ирана) в основном объединенные силы шаухала Сурхая и Казаналпа. Острие их удара было направлено в первую очередь, против Муцала, влиятельного и верного вассала Москвы, которого необходимо было наказать за его активное участие в осуществлении политических планов России на Тереке.

В октябре 1651 г. князь Муцал, запершийся к этому времени в Сунженском остроге, сообщил русским воеводам Терского города, что "шевкал и Казаналп пришли с многими людьми на Ямансу, а хотят итти войною на Суншинский городок, и под Барагуны и улусы" (владения Муцала в терской степи, за пределами Терки. - К. А.). В этом походе Сурхаем были задействованы помимо Казаналпа, также "кайдацкой" (кайтагский) Амир-хан (Абас Кули-хан) и многочисленные более мелкие мурзы и беки. Из Дербента и Шемахи наместник Хосров-хан прислал 700 кизылбашей с двумя пушками, но не в целях официальной поддержки, а якобы "по дружбе" его с Сурхаем и другими князьями, чтобы "оберегать" их.

Во второй половине октября 1551 г. войска Сурхай-шаухаловской коалиции, перейдя на левый берег Терека у "Царева брода", выше Терского города, двинулись по берегу вверх, разоряя улусы Муцала Черкасского. Была захвачена огромная добыча: 3 тыс. лошадей, 500 верблюдов, 10 тыс. голов крупного рогатого скота, 15 тыс. овец. В дальнейшем войска Сурхай-шаухала взяли в осаду Сунженский острог, однако, захватить острог им не удалось. Умело организованная оборона и своевременная военная помощь, полученная из Терского городка спасли его от неминуемого падения. К 7 ноября 1651 г. "кумыцкая и кызылбашская рать" отступила. Всего военные действия продолжались немногим боле полумесяца.

Таким образом, первая попытка Сурхая взять под свой контроль Сунженский острог, уменьшить или ликвидировать влияние России на Тереке закончилась безрезультатно. Однако цель эта еще долго вдохновляла Сурхая и его союзников. В апреле 1652 г. русскому правительству вновь прямо было заявлено: "Кысык (район слияния Сунжи с Тереком. - К.А.) дагестанское (т.е. кумыкское. - К.А.) место... все Черкасы исстари дагестанские и шевкаловы". А в июне 1652 г. Сурхай-шаухалом было отправлено посольство в Крым "для того, чтоб де крымский царь дал им на помощь крымских ратных людей, а им де кумыцким людем, с теми крымскими людьми идти под Терский город". Но ни весной, ни летом 1652 г. Сурхай не решился совершить поход не только на Терек, но и на Астрахань не решился, хотя, как известно, он со своим войском и Казаналпом продолжал стоять в полной боевой готовности на р. Акташ. Причина была в том, что Аббас II опять собирался в поход на Индию и войска из Ширвана, как и из других провинций, отправлялись на юг.

Но к началу осени 1652 г. Сурхай-шаухал вновь был готов к походу на Терек. Известия об этом относятся к осени 1652 - зиме 1653 г. Священнослужитель Арсений Суханов, проезжая через Иран (по возвращении из путешествия по святым местам), узнал в Шемахе, что шах отдал приказ 8 ханам идти под Терек, уничтожить его, а затем напасть на Астрахань. Будучи в Тарках (до января 1653г.), А. Суханов наблюдал военные приготовления шаухала Сурхая, весьма воинственно настроенного по отношению к России.

В феврале 1653 г., по данным русского информатора, около 12 тыс. конных и пеших воинов, из них 2 тыс. иранцев с 4 пушками, стояли уже в одном "днище" пути от Терского города. Надо отметить, что перед своим выступлением Сурхай-шаухал и другие его союзники (шемахинский Хосров-хан) не раз и не два требовали удовлетворения своих требований, сводившихся главным образом к ликвидации Сунженского острога и казачьих городков, возмещению убытков, возвращению брагунцев на старые места и т. д., обещая примириться с Россией.

Слухи о напряженности в русско-иранских отношениях, о тревожной обстановке на Северном Кавказе вскоре стали достоянием европейских дипломатических кругов. Так, весной 1653 г. шведский посланник в Москве Родес отмечал в своем донесении прибытие в столицу России гонца от иранского шаха. "Как он сообщил, - писал Родес, - все черкасы и калмык (кумык. - К.А.) соединились и еще стоят, под Терками (Terci), который есть самый крайний пограничный город, который имеет их Царское Величество около Персии, и что если его вовремя не освободят, то он окажется в их руках". Войска Сурхай-шаухальской коалиции открыли боевые действия против царских войск в марте 1653 г. К этому времени в них, по некоторым данным, насчитывалось до 20 тыс. человек, из них 2350 иранцев.

План действий его выглядел следующим образом. Лишив Сунженский острог подкреплений из Терского города демонстрацией угрозы нападения на него, Сурхай спешно двинулся в район междуречья Терека и Сунжи. Одни его отряды двигались по левому берегу Терека, вновь громя улусы Муцала Черкасского и уничтожая казачьи городки, другие (основные) силы переправились через Сунжу по трем заведенным мостам и стали в "барагунских кабаках" в двух верстах от острога.

Массированный штурм острога с использованием разнообразных современных осадных средств продолжался с 7 по 18 марта и был успешным. Брагунские мурзы с их подвластными перешли в лагерь Сурхай-шаухала, а ослабленный гарнизон Сунженского острога тайно покинул его, вывезя с собой "государеву казну, наряд и зелье и свинец...".

Цель похода - уничтожение крепостных сооружений на Сунже и открытие дороги на Кабарду и далее - была достигнута, и Сурхай-шаухал со своим войском войска двинулся на Тарки.

Сурхай-шаухаловская коалиция просуществовала недолго после успеха ополчения под Сунженским острогом. Первыми поссорились Сурхай и Казаналп, союз которых представлял временное явление. Шаухал не дал Казаналпу воспользоваться плодами победы, и с помощью иранских сил "барагунов перевели за Койсу и велели им кочевать на своей стороне". А их-то и мечтал Казаналп вновь подчинить своей руке. Обиженный союзником, он в том же 1653 г. вновь "бил челом" русскому царю; терские воеводы поддержали его просьбу, и Казаналп получил "прощение". Алексей Михайлович послал ему "жалованье, шубу и шапку".

[В начало]

Сурхай-шаухал во главе антииранского восстания на Восточном Кавказе

При рассмотрении политических событий 50-60-х гг. XVII в. на Восточном Кавказе, наибольшее внимание притекают антисефевидские выступления кумыков и других народов под предводительством Сурхай-шаухала.

Дело в том, что для иранской державы Северо-Восточный Кавказ (в особенности территория, занятая Тарковским кумыкским государством ("Кумыцкая земля") являлся стратегически важным районом. Стремление шахиншахов к абсолютной гегемонии над этим районом особенно при Шах Аббасе I, Сефи I и Аббасе II приводило к ответному сопротивлению, в котором кумыкские правители, в том числе и Сурхай-шаухал, пытались утвердить себя как независимые политические единицы и это им часто удавалось.

По свидетельству австрийского посланника в Москве барона Мейерберга (60-е гг. XVII в.), "они (кумыки - К.А.) пользуются полною свободою, под управлением многих своих владетелей дворянского рода и под верховным наблюдением Шамхала (очевидно, Сурхая - К.А.)".

Побывавший примерно в те же годы в гостях у Сурхай-шаухала турецкий путешественник Эвлия Челеби, также указывал, что кумыки независимы и вечно воюют с "аджамами" (иранцами - К.А.).

И не удивительно, что самое крупное антииранское восстание горцев Северо-Восточного Кавказа XVII в. зародилось в Дагестане и, собственно, наиболее популярным и влиятельным лидером его стал Сурхай-шаухал.

В 1658 г шаухал Сурхай получил недвусмысленный приказ шаха Аббаса II готовить телеги, строительный материал и рабочих для строительства двух иранских крепостей в Кумыкии (у Тарков и Тузлука). Так как это распоряжение касалось интересов всей страны, шаухал созвал народное собрание (курултай): "призывал черных людей и против шахова указа им говорил"; тарковцы категорически отказались выделить транспорт и участвовать в строительстве крепостей. Решено было сопротивляться.

До нашего времени об этом дошли скудные сведения. Они в целом сводятся к короткому рассказу в хронике иранского официального историографа Казвини "Аббас-наме". Известия эти проанализированы советскими историками А. П. Новосельцевым и М.-С. К. Умахановым. В своем дальнейшем описании мы использовали материалы указанных авторов и привели некоторые свои соображения.

Слухи о подготовке восстания достигли Исфагана еще в 1658 г. Первыми неповиновение шаху оказали владения Южного Дагестана, в частности, владетели Кайтага Аббас-Кули-хан (Амирхан-Султан) и Улуг, сын Рустем-хана. Это неповиновение было активным, указанные феодалы, говоря словами современника, "совершили ряд проступков".

Само же восстание проходило в 1070 г. хиджры (1659/60) и основным очагом его был Кайтаг. Шахская армия в тот момент концентрировалась для вторжения в Кахетию. Из сил, направленных в Грузию, шах был вынужден поделить 15 тыс. солдат на дагестанское направление. Корпус кизылбашей был усилен артиллерией и шахским полком мушкетеров (тюфенкчи). Командующий карательными войсками Хаджи-Манучехр-хан получил предписание ликвидировать мятеж в Кайтаге совместно "с эмирами Ширвана, Дагестана, Захура и Табаcарана". Однако Сурхай-шаухал, выполняя установки курултая, не только отверг приказ шаха, но еще привлек на свою сторону Казаналпа Эндиреевского и со всеми объединенными силами двинулся на помощь Улугу и Аббас-Кули-хану (Амирхан-султану). Численность повстанческого войска достигала 30 тыс. человек. Согласно данным Казвини, автора "Аббас-наме", Хаджи-Манучехр-хан пошел к северу от Дербента, покоряя по пути аулы прибрежной полосы. Сурхай-шаухаловское ополчение, в которое входили как крупные и мелкие феодалы, военачальники, так и рядовые общинники Дагестана, сумело остановить его на р. Бугам в Нижнем Кайтаге (в районе нынешнего с. Великент). По свидетельству М. Казвини, "шамхал Сурхай" и дагестанцы "построили на реке Бугам... укрепления и укрытия... и ждали подхода Хаджи-Манучехр-хана" с войсками. Однако шахский полководец, располагавший судами, перебросил часть войск морем и ударил в тыл сурхай-шаухаловской коалиции. Несмотря на упорное сопротивление, отряды дагестанцев не смогли противостоять оснащенным артиллерией регулярным шахским войскам и потерпели поражение. Потери были немалые, однако шаухал Сурхай и "прочие люди Дагестана" избежали разгрома и, укрывшись, как пишет М. Казвини, "на неприступных вершинах гор", продолжали оказывать сопротивление шахским войскам.

Когда шаху Аббасу стало известно это, он издал "указ, согласно которому Сурхай-хан шамхал, вышедший из повиновения, вместе с другими сообщниками и ближними должен был быть схвачен, а Дагестан очищен от скверны их присутствия".

Видя то упорство, с которым сопротивляются ополченцы, шах Аббас II вынужден был пойти на компромисс и примирение. Сурхай практически урегулировал все отношения с шахом Аббасом II, бросившим против восставших 15-тысячную армию с артиллерией. Он добился увода шахских войск из пределов Дагестана. Шах признал за Сурхаем "управление страной Дагестан".

Видимо, к этому поспешному миру шахское правительство толкали события в Кахетии и трудности войны в горных условиях. (Шах был вынужден согласиться и отказаться от своих планов строительства крепостей в Кумыкии). Итогом всего этого было ослабление влияния шаха на кумыкские дела и усиление политической самостоятельности Сурхай-шаухала. Свидетельством этого является грамота шаухала Сурхая турецкому султану, перехваченная царскими дозорными недалеко от Азова в 1662 г., в которой он, выражая позицию кумыков и всех дагестанцев, писал о том, что они отбили атаки шахских войск, уничтожив из них более 3000 человек и более не хотят "кызылбашенам в подданстве" быть, хотя шах "лицемерием (лицемерно - К. А.) называет их друзьями и жалованье дает". Он также выражает султану в случае соответствующей поддержки Стамбула готовности "идти войною до Испагани". Сказанное выше подтверждается и словами голландского автора 60-х гг. XVII в. Н. Витзена, писавшего о том, что "кумыки... состоят под покровительством персов, но имеют своих вождей". Он же добавлял: "Они сами себе господа и никому не подчиняются".

Это был хороший итог государственной деятельности Сурхай-шаухала, которым он ознаменовал первое десятилетие своего правления в Тарках.

[В начало]

Сурхай-шаухал и Мухаммед Герей Хан IV

У шаухалов, как и у всех восточных властителей, с давних времен в обычае было приглашать к себе в качестве советников, воспитателей детей (гувернеров), хронописцев, известных богословов, ученых и поэтов. Так было и в эпоху Сурхай-шаухала. Будучи сам человеком просвещенным, он ценил ученых и часто брал их под свое покровительство. Так, хорошо известно, что Сурхай-шаухал в 1666 г. пригласил к себе и представил политическое убежище своему другу, известному поэту и суфию крымскому Мухаммед Герей Хану IV.

Как писал Эвлия Челеби, он был встречен шаухалом и его подвластными с огромным пиететом. Сурхаем Тарковским ему в Карабудахкентском княжестве был выделен специальный удел - Параул (Пир-аул - Святой аул), где он, окруженный и обласканный вниманием шаухала, "вел скромную жизнь простого дервиша и умер в сентябре 1674 г., 80-летним стариком, оплакавши в стихах свою незавидную участь". Кроме того, здесь он занимался историей и изучением "священных хадисов". В историю крымско-татарской поэзии Мухаммед Герей Хан IV (поэтический псевдоним - "Кямиль", что в арабском языке означает "совершенный", "зрелый") вошел как автор проникнутых искренним религиозным чувством, полных скорби, тоски и грусти коротких стихотворений религиозного содержания - "иляхи". Оказал влияние и на кумыкских интеллектуалов своего времени. Поклонники крымского суфия стекались в Параул (Бахчисарай) толпами со всех концов Дагестана каждый день. Как пишет Э.Челеби, в Параул, к крымскому суфию, как "источнику истинных знаний", стекались поклонники каждый день со всех концов Дагестана. Здесь разворачивались религиозные и поэтические диспуты и дискуссии, в которых принимали участие и приехавшие с Мухаммед Герей Ханом IV странствующие суфии Баба Мансур, дервиш Ахмат Халхалы, Баба Тураб Салмания, Баба Шуджаа, дервиш Вахиде и сам Эвлия Челеби.

У шаухала Сурхая нашли приют и другие мусульманские светила. Так, у него в качестве советника, главного кадия, мударриса и воспитателя его детей на "ученой службе" находился "ученый и святой шейх Дауд из Кудали", слава которого гремела на всем мусульманском Востоке.

Одновременно с вышеупомянутым шейхом жил, творил в Тарках у шаухала и принимал активное участие в политической жизни Дагестана и выдающийся ученый богослов и поэт Багдад Али (умер в 1655 г.). Помимо арабо-язычных стихов, трактата на арабском языке по морфологии персидского языка и труда по мусульманскому праву шафиитского толка, представляющего собой сокращение сочинения имама Абу-ал-Касема ар-Рафи (ум. в 623 Xиджры /1223 г.), Багдат Али был и автором ряда стихов, в основном суфийского содержания, созданных им на старокумыкском языке ("северокавказском тюрки"). Здесь, в Тарках, в правление Сурхай-шаухала, был открыт его мавзолей (пир), почитающийся всеми мусульманами.

Эвлия Челеби дает следующую характеристику кумыкским ученым. Они, по словам турецкого путешественника, "не дозволяют своим властителям предаваться роскоши, считая, что это тщеславие пагубным", "осуществляют правосудие и стараются воспитывать их хорошими воинами, которые заботятся о своих подданных-немусульманах, но наставляют их бороться с врагами". "Потому что, - добавляет Э. Челеби, - в этой стране закон (а этот закон - начертание Аллаха) находится в руках мусульманских богословов. (Так что) даже шейх уль-исламы четырех мусульманских толков садятся выше падишаха".

Сообщает он и о "демократичности" государственных основ и порядка. "Во время войны они (тарковцы - К.А.) выступают в назначенные места сражений на лошадях под началом везира, беев или шамхал-шаха. Всего воинов 87 тысяч. Ныне все справные хозяева полностью вооружены по татарскому образцу. Тяжелых обозов у них нет, зато у них много легковооруженных воинов". "Все они фанатичные последователи шафиитского толка".

Он подчеркивает воинственность тарковцев и считает, что "бессмысленно тягаться и выйти победителем в борьбе с дагестанским шахом". "Хотя этот край и не представляет собой такой большой страны, как Румелия и Анатолия, и он невелик, но все же это цветущий, благоустроенный край. Дагестанский край со всех сторон окружен владениями правителей семи падишахств, семи ханств и семи областей, и они днем и ночью воюют с владельцами каждого края, и они храбрые молодцы, дающие отпор всем врагам"

[В начало]

Последние годы жизни Сурхай-шаухала

Шаухал Тарковский Сурхай III умер в 1668 г., достигнув 70-летнего возраста. В год его смерти произошли следующие события, ускорившие кончину старого воина и полководца. Речь - о нападении Степана Разина на Тарки. Во всяком случае, слухи о взятии казаками Дербента и "Тарков" в августе 1668 г. достигли до Азова. Но Тарки, кажется, не очень пострадали от Разина. Об этом говорит тот факт, что в том же 1668 г. в Астрахань приезжали легкие корабли "с тарковскими торговыми людьми". Жизнь, следовательно, шла в нормальном русле. В том же году в правление Тарковским кумыкским государством вступил новый шаухал - Чобан, очевидно, его старший сын. Единственный сохранившийся после него документ - это "письмо Тарковского Чобан-шевкала", отправленное в Астрахань в 1668 г. Чопан-шаухал на кумыкском престоле удержался, очевидно, недолго и вынужден был искать убежище на стороне, и, скорее всего, - в Эндирее.

Со смертью Сурхая-шаухала Тарковского ("дагестанского падишаха) кумыки потеряли одного из выдающихся своих великих деятелей-пассионариев. С его смертью блестящий период истории Тарковского кумыкского государства, начавшийся в XVI веке и продолжившийся победой кумыков на Караманском поле в 1605 г., закончился. Этническая активность кумыков - их пассионарность, как сказал бы Л. Гумилев, начала медленно, но верно спадать. На горизонте замаячила эпоха русского протектората, зависимости от иностранного государства.

Правда, Адиль-Герей, шаухал Тарковский, в начале XVIII века и несколько позже его сын Хасбулат-хан попытались было поднять выпавшее из рук Сурхай-шаухала знамя кумыкской государственности, но это им удалось лишь на короткое время. И уже при их потомках Муртузали и Баммате русские достигли того, к чему стремились почти целых два столетия.

[В начало]

Использованная литература:

  • Mehmet Gunes. Evliya Colobi ve Hasim Elendinin Cerkezistan notlari. Istanbul, 1973.;
  • Новосельцев А. П. Русско-иранские отношения в первой половине XVII в. // Международные связи России в XVI-XVII вв. - М. .
  • Письмо шаухала Сурхая от середины XVI1 в. к аварскому хану Дугри-нуцалу, опубликованное Т. М. Айтберовым (Айтберов Т.М. Дагестанские документы XV-XVII вв. // Письменные памятники Востока. Ежегодник. 1985; Русско-дагестанские отношения...;
  • Умаханов M.-C. К. Взаимоотношения феодальных владений и освободительная борьба народов Дагестана в XVII в. Махачкала, 1976;
  • ЦГАДА, ф. 115;
  • Шмелев А.С. О борьбе уцмийства с экспансией сефевидского Ирана в середине 40-х гг. XVII в. // Освободительная борьба народов Дагестана в эпоху Средневековья. Махачкала, 1986;
  • ЦГАДА, ф.77. Сношения России с Персией. Оп.1. 1647 г. д. 1;
  • Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в XVII в.М., 1948.;
  • Вилинбахов В. Б. Из истории русско-кабардинского боевого сотрудничества. Нальчик. 1977. С.83.
  • Зевакин Е. Конфликт России с Персией в середине XVII в. // Известия общества обследования и изучения Азербайджана. Баку, 1929, №8. Вып.2-6;
  • Эвлия Челеби. Книга путешествия. Вып. 2, М., 1979;
  • Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. СПб.1895;
  • Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы. М. 1954, Т.2, С 486;
  • Кабардино-русские отношения. Т.1;
  • Белокуров С .Арсений Суханов, - М. 1891. Ч. 1; 196.
  • Курц Б. Г. Состояние России в 1650-1655 г. по донесениям Родеса. М., 1915;
  • (Майерберг А. 3.) Путешествие в Московию Августина Майерберга. 1874;
  • Хрестоматия по истории СССР. XVI-XVII вв. Под ред.А.А. Зимина. Соцэгиз. М., 1962;
  • Алиев Б.Г., Умаханов М.-С. К. Историческая география Дагестана XVII - начала XIX в. Махачкала. 1999;
  • Витзен Н. Северная и Восточная Татария или сжатый очерк нескольких стран и народов // АБКИЕА;
  • Крестьянская война... М, 1962. Т.1;
  • Акты исторические... Т. IV.;
  • Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа X-XX вв. M. 1980;
  • Шихсаидов А.Р.; Айтберов Т.М.; Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. М.., 1993;
  • Бартольд В.В. К вопросу о происхождении "Дербенд-наме". - Иран, т.1, 1926;.
  • Бартольд В.В. Дербент. Соч. T. III;
  • Evliya Celebi Seyahatnamesi I-II. Sadelestiren Tevfik;
  • Смирнов В.Д. Крымское ханство. СПб., 1887;
  • Гайдарбеков М. Антология арабоязычной дагестанской поэзии. Махачкала, 1965 (рукопись);
  • Назир из Дургели. Нузхат ал-азхан фи тараджим улама Дагистан // Рукоп. Фонд ИИ-ЯЛ. Ф. 30. Оп. 2. Д. 108. С.З;
  • Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. М., 1980. Ч. 3. С. 100;
  • Забитов С. М. Об арабоязычном творчестве поэта Али Мухаммеда Багдада// Рукописная и печатная книга в Дагестане. М.-ла.1981.


Опубликовано: газета "Ёлдаш/Времена", №1-3 2008 г.

Размещено: 31.01.2008 | Просмотров: 5873 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.