Кумыкский мир

Культура, история, современность

О РОЛИ КИПЧАКСКОГО КОМПОНЕНТА В ЭТНОГЕНЕЗЕ КУМЫКОВ

Камиль Алиев

Махачкала / Россия

 

 

ABOUT THE ROLE OF THE KIPCHAK COMPONENT IN THE ETHNOGENESIS OF KUMYK PEOPLE

                     

К.  M. Aliev

  

 

Summary

 

         The Kumyk nation was formed on a complex ethnic basis. In its ethnogenesis, many Turkic tribes which belonged in the past to various ethnocultural environments and tribal unions and who lived since antiquity in the Northern Caucasus and in the south of contemporary Russia (Turkic-speaking Scythians and Sarmatians, Hhuns (Huns), Kumans (komans), early-late medieval the Kipchaks or the Polovtsians.

         Today we still can not  say that the ethnic history of the Kipchak-speaking Caucasian tribes has been  studied  completely.  In Soviet science, based on the level of Turkic studies achieved by that time, it was accepted that the Kipchaks appeared in the Caucasus only in the eleventh century, and a number of researchers chronologically took this line for the initial (starting) boundary of the Kumyks ethnogenesis   and other Turkic peoples of the North Caucasus. At the same time, the information of earlier sources that did not fit into the officially accepted concept was simply ignored or hushed up.

         Recent studies in this field, having conducted in recent decades, allow us to postpone the chronological framework of the Turkic (Oguz-Kipchak) ethnogenesis of the Kumyks up to the last centuries BC and the first centuries AD  and provide a more solid basis for the study of the ethnic history of the medieval Turkic nationalities that have become the immediate ancestors of the current Turkic-speaking nations, including the Kumyks in the Caucasus.

         Our main conclusion is that one of the key roles in the ethno-educational processes of the II-XV centuries, connected with the origin and formation of the medieval Kumyk nation, was played by the Hunnic tribes of the North Caucasus (Huns, Akatsira (Khazars), Gunun-Undur (Bulgars), among which there were carriers both with the languages of the Kipchak and Oguz types. Therefore, the Kumyk language is basically based on the historically formed Bulgarian, Khazarian, and also with the Kipchak and Oguz features with a clear predominance, of course, of the signs of the first type. The final completion of the process of Kumyk ethnogenesis was during the period of the Golden Horde's governing and its disintegration. Much of the late- medieval Bulgars, Khazars, and Kipchaks (Polovtsians) of the North Caucasus which survived after the invasion of Timur, became the part of Kumyk, Karachai-Balkarian, Crimean-Tatar, Nogai and other peoples, in the tribal divisions of which in the past there were many Kipchak ethnonyms. Here  also a lot of Khazar-Kipchak ethnotoponyms  were also postponed (Anji, Aksai, Argun, Boynak, Borgan, Djulat, Kapkai, Kapchygai ,, Kumuk, Mazhar, Manas, Oksungur, Suyunch- kala, Suyunch-suv (these both   toponyms  are  originated from the name of  "Derbent Kipchak"  khan, i.e.  North-Caucasian Kumania-Suyuncha, Targu Cherges and others). The Golden Horde period should be considered as a key stage.

         Hence we also believe that the study of the Kumyk (Hunnic) ethnos of the Caucasus is of interest not only   connected with the studies of ethnogenesis and ethnic history of the Kumyk people themselves, but also with the problem of mutual relations and ethnogenetic relations of a number of closely related peoples according their languages and origin, including our tribesmen and congenial - Kazakhs.

        

 

****

         Кумыкский народ сформировался на сложносоставной  этнической основе. В его этногенезе участвовали многие тюркские племена, принадлежавшие в прошлом к различным этнокультурным средам и племенным союзам и обитавшие  еще с Древности на Северном Кавказе и на юге  нынешней России (тюркоязычные скифы и сарматы, хунны (гунны), куманы (команы), ранне-позднесредневековые  кипчаки-половцы.

       

     Сегодня мы еще не можем сказать, что этническая история кипчакоязычных  племен   Кавказа изучена в полной мере.     В советской науке, опирающейся на достигнутый  на тот период уровень тюркознания, принято было считать, что кипчаки появились на Кавказе лишь в XI  в.,  и хронологический этот рубеж рядом  исследователей брался  за начальный (стартовый) рубеж этногенеза кумыков и других тюркских народов Северного Кавказа. При этом,  сведения более ранних источников, не укладывающиеся в официально принятую концепцию просто игнорировались или замалчивались.

        

       Исторические, палео-лингвистические, генетические исследования  ученых (З. Буниятов, Н. Пигулевская, А. Тамай., Ф. Кырзыоглу, Ю. Джафаров, А. Гадло, С.Г. Кляшторный, И. Мизиев, С. Алиев, Н. Гаджиева, В. Гукасян, К.Кадыраджиев, Дж. Хангишиев, Н.Ольмесов, И. Маремшаова К.Алиев, Г.-Р. Гусейнов А. Шапошников и  др.)  позволяют отодвинуть хронологические рамки тюркского (огузско-кипчакского) этногенеза кумыков к последним векам до нашей  и первым векам н.э.

         Принципиально важным является и то, что новейшими исследованиями установлено, что четыре основных объединения древнетюркских племен: собственно тюркское, огузское, киргизское и кипчакское - сложились практически одновременно, между V-VII вв. Тем самым получает более прочную основу исследование этнической исто­рии средневековых тюркских народностей, ставших непосредственными предками нынешних тюркоязыч-ных наций [42, с. 61].

 

         При этом следует учитывать следующее:

        

         Первое. Кипчаки известны древ­ним китайским источникам под именем кангюй (канглы) в III в. до н. э. как одно из гуннских племен, распростра­нившееся на запад до северо-восточной оконечности Каспийского моря, до Яика (Урала) и Волги, а по сведениям «Огуз-наме», и до Каспийских ворот (Дербент) и до  Крыма ранее 226 года до н.э. [77, s.10-11]. Этих кипчаков мы называем условно «первокипчаками» (протокипчаками), а кипчаков (половцев) XI  и последующих веков, упоминаемых на Кавказе – «поздними кипчаками» [Там же].

         Второе. Сведения эти, на наш взгляд, находят подтверждение и в латинских источниках, Так,  Плинием Старшим  уже в 23-79 гг. н. э. на Северном Кавказе и Приморском Дагестане Каспийский проход упоминается как «Ворота куманов», а страна их -  как Куманиях  [60, с.302] У этого же автора   сообщается о «скифском племени  кам, или камак», отождествляемом многими учеными с  кумыками. Надо полагать, что Кумания  - это древний  этнохороним, образованный от названия кам, или камак, т.е. от названия кумыков.  В этой связи отметим, что ученые-востоковеды еще в клинописных источниках также обнаруживают названия ряда стран, которые, по-видимому, образованы от соответствующих этнонимов.  Это – Кумману Куммани (Qu-ma-n[1], Куммухи (Kum-mu-hi Ku=mu-ha-a-a) [73, с.51], которые, как справедливо считается, соответственно могут быть сравнимы с поздними этническими названиями коман (тюркское племя), кумук (тюркское племя) [Там же].

         В пользу данной гипотезы работают и новейшие исследования турецких историков, отождествляющих  вышеуказанных куммухов с тюрками-кумуками (876 г.до н.э.) [83] 

Хотя Плиний и называет куман  "скифским" племенем, но что это племя было тюркской принадлежности, доказывает тот факт, что несколько позже  в сирийских источниках те же ворота называются «Ворота тюрков» [78, 15,56].Тем более,  что ни скифы, ни сарматы, как уже установлено,  "не представляли этнически единого массива" [44, с.445; 1,с.10.]: скифы и сарматы состояли из различных племен,  в том числе тюркоязычных – камов или камаков, оранов и басилов [84, s.161 ;24, 224,.339, 340]. В этом контексте далеко не случайно то, что в отечественной и зарубежной историко-этнологической литературе камаков принято отождествлять с кумыками и считать последних их прямыми потомками [17,  с. 191; 11, с.14; 68, с.14; 65,с. 228-229; 45, с. 43,44; 78, s.67; 85, s.161:77, s. 10-11].

Таким образом можно видеть, что первооснову раннефеодальной кумыкской народности, складывавшейся  во II –IX вв. составили местные, издавна (со II вв.до н.э.)  обитавшие на Северном Кавказе и Дагестане преимущественно тюркоязычные скифо-сарматские и  гуннские  племена, упоминаемые Дионисием «между скифами и каспиями» [32, с. 240-241] и , прежде всего, племена кам, или камак, оран, упоминаемые Плинием. Главным этнообразовательным  материалом являлись гунны, основанная масса которых, как свидетельствуют источники, обитала на Северном Кавказе (южнее Дона) уже во времена Птолемея, т.е. во второй половине II  в.[74, .p.3-7]. Они впервые упоминаются в двух источниках II века н.э.: в стихотворном описании ойкумены Дионисия Периегета [38, c.186] и «Географическом руководстве» Клавдия Птоломея [39, с.232]. Признавая сообщения Дионисия о гуннах  достоверным свидетельством для II в н.э., Н.Я. Мерперт, В, Л. Гукасян локализуют их на берегах Каспийского моря между скифами и каспиями в соседстве с албанами [47, с.151-166; 25,с.115-135]. Показательно то, что с 305 г. Северо-Восточный Кавказ в армянских источниках именуется Хонистаном - Гуннией («Страной гуннов») [34, с.36]. Среди гуннских племен на Северном Кавказе уже в тот период были акатиры (акациры, хазары), принадлежавшие к их авангардной части. Как правильно указывал один из первых исследователей-антропологов кумыков И. Пантюхов, здесь на Тарковской  (Кумыкской) равнине, в Тарках, «еще в доисторические времена осели, установили свой базис «те первые группы, которые положили начало кумыкской народности» [53, с.17, 40].

         Из  приведенных выше сведений  вытекает закономерный вывод о том, что в рассматриваемую эпоху кумыки назывались также терминами  как «куман», так и «тюрк» [85, s.161].

         Этот кумыкский (кипчакский) этноним (коман, куман),  по мнению большинства ученых, отложился и в названии реки Кубань на Кавказе. Об этом, свидетельствуют и сведения армянских источников, в которых гидроним  Кубань стал известен еще  с VII в. под названием Куфис (от купи / куфи), в котором отложилось название «купи-болкар» - кубанских булгар с VII в.[54. с..29-30; 71, с.161, примеч.143; 10,с.. 186, 187.].

 

         Касаясь вопроса о  происхождении этих древних субстратных названий, отметим, что в основе их лежит корень гун/ гум/ кум/ хун, от которого образовано самоназвание как азиатских хуннов , так и европейских гуннов [9]. Заключая данный тезис, следует подчеркнуть, что исконным эквивалентом самоназвания гуннов, встречающегося в восточных и западноевропейских источниках названий хун,кун, гунн, ун , в тюркской речи, вероятнее всего, был был хунук, гуннуг, гумук, кумук, образованный с использованием суффикса собирательностиук.

 

         Третье. Уже в V в. армянские и грузинские авторы упоминают о «земле кангаров» (кангюй, канглы) на «Кангарских горах» на Кавказе. В VI в., как пишет си­рийский автор Map Аба I, в 542 г. сасанидские войска Хосрова I Ануширвана (531-579) сражаются с гуннами-кангарами, в более позднее время называемыми кипчаками. Историк Н.В. Пигулевская отмечает, что са­санидские войска вели «войну с кангарами (кангарае), одним из гуннских племен» [57, c. 27]. Сирийский автор Захарий Ритор дает такой список этих родственних племен: «аунгур (гуннуг-ундур), аугар, савир, бургар, кутрагар, авар, хазар, дирмар, сиригу, баграсик, кулас, абдел и эфталит» [56, с. 165]. Историк С. Плетнева считает все эти племена и этнообразования племенами, вхо­дившими в гуннский союз и в V веке  в империю Аттилы [59, с. 32].

         Наиболее часто упоминаемым, а стало быть, и наибо­лее сильным и активным в этот период были гуннуг-ундуры, особенно активизировавшиеся во второй поло­вине V века в царствование царя Херана (Ирнека). Важно отметить, что период этот во всех отношениях был ру­бежным в этногенетических процессах в Северо-Запад­ном Прикаспии. К этому времени, т. е. к V в., завершился один из самых важных этапов в этногенезе кумыков. Весь предшествующий период шел процесс этнообра­зования и этнической концентрации, скажем так, протокумыкских племен. С образованием же здесь «Царства гуннов» (в арм.источниках «Хонистан») Ирнека происходит этническая стабилизация предков кумыков, и за ними прочно закрепляется устой­чивый этноним - гуннуг-ундур со значением «племя», «народ» гуннуг, т. е. кумук. Можно весьма определенно сказать, что современные кумыки являются потомками гуннов Ирнека, пронесшими через тысячелетие искон­ное их самоназвание, их этническое имя.

         Четвертое. Ибн аль-Асир указывает на кипчаков, вторгшихся вместе с хазарами в Армению в 723 г. [37, с. 23] По данным ученых, уже в IV-VI вв. кипчаки обитали не только в Дагестане и в целом на Северном Кавказе, но и проникали и расселялись в Азербайджане  [69,с. 5; 23, С. 84]. Считается, что заселение Азербай­джана кипчаками шло через Дагестан, через Дербент [48, с.69]. И уже в IX в.

 

         Пятое.   Накопленный на сегодняшний день лингвистический материал позволяет  нам  сделать следующие  выводы:  минимум начиная с IV в. среди гуннов, а впоследствии и среди племен савиро-хазарского союза были определенно представ­лены тюркские племена с языками кипчакского типа. Установлено также, что языки хазарского союза в диалектном отношении еще в V в. подразделялись по меньшей мере на дж/ч-диалекты и й-диалекты [27, с. 8; 19, с. 208]  То есть, в них фактически прослеживаются явные признаки кипчакизмов и огузизмов. В свете приведенных фактов,   по меньшей мере,  становится ясным, что, возможно, некоторая часть  гуннов-акациров (хазар), гуннов-кангаров (гуннуг-ундуры) были носителями языка кипчакского типа и играли решающую роль в форми­ровании кумыкского этноса и языка. Об этом свидетельствует солидный  пласт булгаризмов, выявленный нашими учеными в последние годы  в кумыкском и некоторых других  горских языках Дагестана. О несомненном наличии кипчакского компонента  среди гуннских племен раннего средневековья  свидетельствуют и данные хазарского  примерно с IV в. н. э. Это дает основание  ученым полагать, что формирование кумыкского народа и его  языка как кипчакского связано не с XII в. н. э., как полагают, а с II-IV вв. н. э., когда в составе гунно-булгарских племен Дагестана источники впервые упоминают и древние  племена с языками кипчакского типа [40,с.27]

     

             Но в любом случае важно, что Кумыкский язык кипчакского типа, скорее всего, уже существовал в «Царстве гуннов» (Гуннугундрии) задолго до XI в. Этот язык вместе с тем нес в себе и чисто огузские черты, ибо, как пра­вильно отмечает Н.З. Гаджиева, «народы, пришед­шие, например, в район современного Азербайджана (а они пришли туда из Кавказской Гуннии. - К.А.), уже на самых ранних этапах являлись носителями языков, содержащих огузизмы и кипчакизмы»  [19, c. 208]. «Эпохе чистых огузских и кипчакских языков предшествовало со­стояние с более смешанными чертами» [Там же.], «огузские и кипчакские диалектные черты были во всех тюркских языках» [Там же,  с. 211 ].  В этой связи не возможно  не поражаться прозорливости  первого кумыкского  этнографа Д.-М. Шейх-Али (перв.пол. 19 в.)   рассматривавшего  кипчаков «ядром хазар, из которого составилась их империя» и «отцом всех татарских (тюркских. - К.А.) племен в южной России и в Дагестане», «основою всем другим (тюркским. - К.А.) народам» [70, с.19, 22]. Ныне уже доказанным можно считать, что и булга­ры, основу которых составляли гуннуг-ундуры, были носителями языка кипчакского типа [36, Закиев М.З. с.70 ].

 

        

            Шестое.    Этногенетические процессы здесь, очевидно, развертывались следующим образом.

         В самом начале V веке в степной полосе Восточного Предкавказья завершился процесс первого крупного объединения гуннских племен, в состав которого, по сведениям Захария Ритора,  входило 13 тюркских племен. Их ядро составляли гуннуг-ундуры (гунны), которых Маркварт справедливо называет «царской ордой», связанной с гуннами Аттилы. Поэтому их этническое имя перенеслось на весь этот племенной союз. К их числу следует отнести булгарские племена Берсилии (родина хазар) – берсил и хазар, которые продолжали обитать в степях Восточного Предкавказья [34, с.62].

 

         С этого времени обширный район северо-западной части Прикаспийских степей от низовий волги на севере до Аланских ворот (Дарьял) на юге-западе и Чора (Депрбента) на юге-востоке стал известен как Гуннуг-ундрия, что значительно расширило понятие «Страны гуннов») в сведениях армянской историографии до V в. [Там же. С.63].

         Расселение гуннских племен здесь было следующим: «…в низовьях Волги и северо-западной части нынешних Калмыкских степей (возможно, до р. Кумы) располагались кочевья сарагур; южнее,  в степях Северного Дагестана (Берсилии) – места обитания огур и, наконец, в бассейне Терека и Сулака и далее , на юг и юго-запад – земли гуннуг-ундуров (кумыков).

         После смерти Аттилы в середине V века Гуннская империя распалась. Некоторая часть гуннов во второй половине V в. во главе с младшим сыном Аттилы Ирнеком вернулась в Приазовье и на Кавказ, где смешавшись с огурами, образовали новый племенной союз, известный под именем булгар [14, с.164]  и новую империю. Среди этих гуннов, по мнению А. Бернштамма, выделились две этнические группы: гунны-кидариты и гунны-акатиры(акациры), последние из которых были предками хазар, сарргуров, огуров и гуннуг-ундуров [Там же].

         Племена гунно-акатирского союза, возглавленного младшим сыном Аттилы Ирнеком, сыграли определяющую роль в этногенезе и этнополитических процессах раннего средневековья на юге современной Росиии и на Северном Кавказе. Об этом можно судить по известиям армянского историка Егише, сообщающего о «царствё  гуннов» («Хонистан») за Каспийскими воротами и царе гуннуг-ундуров Херане, имя которого поразительным образом совпадает с именем младшего сына Аттилы Ирнека [35, с. 121].  В связи с именем этого царя гуннов уместно здесь указать, что имя младшего сына Ат­тилы Ирнека засвидетельствовано в источниках в различных транскрипциях и написаниях (Эрнах у Приска; Хернак у Иор­дана; Эрнак в венгерских источниках; Ирник у дунайских бул­гар, очевидно, Херан у Егише). По Ю. Немету, исконно гуннским (тюркским) является вариант Ирнек/Эрнек. Имя образовано с помощью корневого эр/ир «муж», «мужчина», «воин», «герои» и суффикса- ник, нек /лик, лек [81. s. 192]. По сообщению Егише, царство Херана (Гуннуг-ундурия, Хонистан) занимало территорию между Каспийскими и Аланскими воротами. В рамках этого государственного образования был запущен, образно говоря, часовой механизм этнообразования и полити­ческого объединенния гуннов Северо-Западного Прикаспия и Предкавказья в рамках единого государства, происходило интенсивное слияние всех степных груп­пировок в единый протокумыкский, т.е. гуннуг-ундурский этнос.

        

Сирийский автор Захарий Ритор дает такой список этих родственних племен: «аунгур, аугар, савир, бур-гар, кутрагар, авар, хазар, дирмар, сиригу, баграсик, кулас, абдел и эфталит». [56,с. 165].  Историк С. Плетнева считает все эти племена и этнообразования племенами, вхо­дившими в гуннский союз и в V в. в империю Аттилы. [59,с. 32]. Наиболее часто упоминаемым, а стало быть, и наибо­лее сильным и активным в этот период были гуннуг-ун-дуры, особенно активизировавшиеся во второй поло­вине V в. в царствование царя Херана (Ирнека). Важно отметить, что период этот во всех отношениях был ру­бежным в этногенетических процессах в Северо-Запад­ном Прикаспии. К этому времени, т. е. к V в., завершился один из самых важных этапов в этногенезе кумыков. Весь предшествующий период шел процесс этнообра­зования и этнической концентрации, скажем так, прото-кумыкских племен. С образованием же здесь «царства гуннов» Ирнека происходит этническая стабилизация предков кумыков, и за ними прочно закрепляется устой­чивый этноним - гуннуг-ундур со значением «племя», «народ» гуннуг, т. е. кумук. Можно весьма определенно сказать, что современные кумыки являются потомками гуннов Ирнека, пронесшими через тысячелетие искон­ное их самоназвание, их этническое имя.

        

          Выделение гуннского (гуннуг-ундурского) племен­ного союза, отделение его от кочевнической полосы Северо-Западного Прикаспия утвердили разделение европейских гуннов («гуннов Аттилы») на две вет­ви: кавказо-понтийскую - оседлую (предки кумыков, балкарцев, карачаевцев, караимов, крымских и части волжских татар) и прикаспийскую - кочевую, из по­следней и выкристаллизовались впоследствии восточнокипчакские племена.

        

           Период существования Кавказской Гуннии был наиболее эффективным в плане кумыкского этноге­неза. «Здесь гунны, тюрки по языку, как правильно заметил А.В. Гадло, выступают в качестве катализа­тора, способствующего консолидации. Они составля­ют господствующую группу, но она неоднородна. Ее формирование, насколько позволяют судить источни­ки, шло в течение длительного времени и включало помимо тюркского также иранский этнический ком­понент и, видимо, местный, представленный горской аристократией» [20, с. 150.]

         Этногенетический процесс здесь по существу шел через консолидацию близких по языку (и диалектам)и культуре тюркских (гунно-булгарских) племен вокруг племенной общности гуннуг-ундуров (кумыков) и образование тюркоязычной народности со своим единым общеразговорным языком и путем естественной ассими­ляции части ираноязычных и кавказоязычных племен тюркоязычными племенами в силу их господствующе­го здесь положения в течение относительно длительного исторического периода: с первых веков нашей эры до VII—IX вв.

         Господствующим языком для всех племен, соста­вивших этническую основу кумыков, был «гуннский» язык (с племенными диалектами), на котором была создана и развивалась руническая письменность («гуннское тюркское письмо») и на который, как из­вестно, еще в начале VI в. было переведено христиан­ское Писание. Тюркизмы, сохранившиеся в «Истории албан», письменного памятника VI - начала VIII вв., зафиксированные в других закавказских письменных источниках IV-XI вв., позволили ученым в новейших исследованиях показать, что языки савиро-хазарского союза (т.е. языки гуннуг-ундуров, савир, хазар), пред­ставленные на северо-восточном Кавказе и в север­ной зоне Азербайджана, были кипчакского типа [29, с. 56, 58, 60 ].

       

           В VI—VII вв. Кавказская Гунния оказалась в орби­те влияния Тюркского каганата - этой, по существу, первой евразийской империи. Ее вхождение в состав Тюркского каганата, как правильно указывают ученые, сыграло немаловажную роль в этнической истории местного населения и, прежде всего, предков кумы­ков [64, с. 91] Если до этого времени местное население нача­ло было называться гуннами, то после этого оно стало называться именем тюрк, а сама страна, как свиде­тельствуют источники, - Тюркия [26,  с. . 171].

         Более подробно следует остановиться на   роли Первого Тюркского каганата в  этногенетических процессах. Тюркский каганат (551-603) в  период наивысшего подъема  имевший  огромную территорию – от Манчжурии до Боспора Киммерийского (Керченского пролива), от верховьев Енисея до верховьев Амударьи, распавшись на Восточный (603-630) и Западный (ок.583-630) Тюркский каганаты, затем заново объединившихся во Второй Тюркский каганат (687-747), просуществовал около двух столетий. Именно  в период появления Первого каганата тюркский этногенез приобрел новую направленность. Уже генеалогические легенды тюрков позволили обнаружить, кроме собственно тюркской, существование в ту же эпоху еще трех тюркоязычных этнических группировок: кыргызов (на Верхнем Енисее); кипчаков, называвшихся на Руси половцами, а на Западе – команами; огузов, которых русские летописи именуют торками, а византийцы – узами. Начина с VI века слов тюрк в представлении соседних народов – персов, арабов, ваизантийцев – стало обозначать огромную общность  степных народов, ни различимых ни по языку, ни по обычаям. Вместе с тем, наряду с этническими интеграционными процессами в Средней Азии и Восточном Туркестане, в Поволжье и на Северном Кавказе, обозначились новые устойчивые этнотерриториальные группировки. Внутри их крепли межплеменные связи, формирующие будущие тюркские народности. В границах империи и ее наследников четыре первоначальные группировки тюркоязычных племен стали очагами сложения этносов. Произошло смещение на Запад основных центров тюркского этногенеза [43, с.123].

        

         Однако к середине VII в. власть тюркских каганов, в т.ч.  и второго Тюркского каганат (603-630)  в Западной Евразии в результате внутренних смут олабла. Вследствие этого в Западном Прикаспии, на Кавказе возникают почти независимые от тюркского кагана государственные образования, что для истории кумыков и их этнических сородичей балкарцев, карачаевцев, крымских татар и караимов имеет рещающее значение. В числе таковых византийские источники называют « государя гуннуг-ундурского народа» Органа (619 г.), основателя Великой Булгарии (Magna Bulgaria) от Кубани до Дуная, Возникает и Хазарский каганат с первопрестольным городом Семендером или Таргу (где ныне г. Махачкала) [Алиев К.  ].

 

        

               После смерти Кубрат-хана, правившего в 631-660 гг., Великая Булгария под давлением хазар рас­палась на 5 частей: пять сыновей Кубрата с под­властными им тюркскими племенами оказались на разных территориях. Бат-Баян принял власть хазар и во главе части гуннуг-ундуров и присоединивших­ся к ним здесь мадьяр (венгров) остался на [Rasonyi L. Tuna kopruleri. - Ankara, 1984. S. 16, 39.] Здесь с VII в. существовало княжество Пятигория (ис­каженное - от Биттогурия), где правили он сам и его потомки. Современные балкарцы и кумыки (борганы) являются потомками булгар Бат-Баяна  [13,с.12 ]  Другой сын Кубрата Котраг ушел на Южный Урал, в Прикамье, где была основана Камская (Волжская) Булгария. Аспарух со своей ордой около 679 г. ушел на Дунай, где и возникла впоследствии Дунайская Болгария. Еще двое сыновей Кобрата ушли в Паннонию, где продолжали править авары. Один из сыновей Кубра­та (возможно, Альцек) со своими людьми, после пре­бывания некоторое время на аварской территории, оказался в Италии (в районе Равенны), где до конца VIII в. булгары сохраняли свой тюркский язык. Дру­гой сын Кубрата - Кувар - со своим племенем (эсегель секель) остался в Паннонии и подчинился ава­рам. Затем эта группа при кагане Круме (Крым-хане), умершем в 819 г., победила авар и присоединилась к дунайским булгарам.

      

            Что касается Хазарии, то следует отметить, что в начале Хазария была провинцией Западно-тюрк­ского каганата, затем превратилась в независимое государственное объединение. Однако начальный пе­риод образования Хазарского каганата известен не­достаточно. Во всяком случае, в 60-90-х годах VI в. хазары уже устойчиво упоминаются среди племен Кавказской Гуннии. [62, с. 314.]

  

            Наукой установлено, что «хазары - народ, говоривший на тюркском языке. Они отпочко­вались от гуннского племенного союза вместе с бул­гарами и другими во второй половине V в.» [50, с. 193].

         Впослед­ствии после распада Тюркского каганата в 80-х годах VI в., очевидно, подчинились булгарам, долгое время господствовавшим на Северном Кавказе  [Там же, с. 194]

         Они обита­ли в восточной части этого региона. Так как в источни­ках они появляются чаще других, есть основания по­лагать, что к 90-м годам VI в. хазарское объединение в этом районе начало выдвигаться на первые роли. В византийских источниках (VI в.) их обычно локализуют в «первой Сарматии», имея в виду Берсилию (во вре­мена императора Маврикия (582-602). В первой по­ловине VII в. хазары освободились от власти булгар и образовали свое государство, которое стало мощной политической силой в Восточной Европе и Передней Азии. Первым делом самостоятельного Хазарского ка­ганата, возникшего в VII в. в Северном Дагестане и на нижней Волге, было покорение родственного хазарам объединения тюрко-булгар, к тому времени распавше­гося на части [10, с. 170]

         Что касается Хазарии, то следует отметить, что в начале Хазария была провинцией Западно-тюрк­ского каганата, затем превратилась в независимое государственное объединение. Однако начальный пе­риод образования Хазарского каганата известен не­достаточно. Во всяком случае, в 60-90-х годах VI в. хазары уже устойчиво упоминаются среди племен Кавказской Гуннии.      [62, с. 314.]

          Наукой установлено, что «хазары - народ, говоривший на тюркском языке. Они отпочко­вались от гуннского племенного союза вместе с бул­гарами и другими во второй половине V в.» [50,. с. 193].

         Впослед­ствии после распада Тюркского каганата в 80-х годах VI в., очевидно, подчинились булгарам, долгое время господствовавшим на Северном Кавказе [Там же. с. 194]

         Они обита­ли в восточной части этого региона. Так как в источни­ках они появляются чаще других, есть основания по­лагать, что к 90-м годам VI в. хазарское объединение в этом районе начало выдвигаться на первые роли. В византийских источниках (VI в.) их обычно локализуют в «первой Сарматии», имея в виду Берсилию (во вре­мена императора Маврикия (582-602). В первой по­ловине VII в. хазары освободились от власти булгар и образовали свое государство, которое стало мощной политической силой в Восточной Европе и Передней Азии. Первым делом самостоятельного Хазарского ка­ганата, возникшего в VII в. в Северном Дагестане и на нижней Волге, было покорение родственного хазарам объединения тюрко-булгар, к тому времени распавше­гося на части [10, с. 170] В целом, образование Хазарского каганата да­тируется от первой четверти до середины VII в. Это государство, являвшееся одним из двух крупнейших раннесредневековых политических объединений Вос­точной Европы, просуществовало более 300 лет. Его территория включала на севере Среднее Поволжье, доходя на западе до Киева, на юге гранича с визан­тийскими владениями в Крыму, с сасанидскими вла­дениями - в районе Дербента, доходя на востоке до степей Хорезма (западные огузы и, в первую очередь, кыныки, в будущем сельджуки признавали власть Ха­зарского каганата).

       

             Историческая роль Хазарии в том, что это государ­ство в течение трех веков играло этнически стабилизи­рующую роль и не допускало прорыва новых орд из-за Волги в Европу. Сами хазары в VI—IX вв. расселились по всей огромной империи и утратили монолитную территорию, отчего после крушения Хазарии в X-XI вв. этнических хазар почти не остались. Они сохранялись в устье Волги (Саксин), в Крыму (Газария) и на Северном Кавказа (Джиндан, Кумыкия) до XIII в. [50, с. 194]

         Гуннуг-ундуры, изначальные насельники Кавказ­ской Гуннии, играли в этом государстве важнейшую роль. Царь Кавказской Гуннии (Сувара) Алп-Илитвер находился в родстве с хазарскими каганами и являлся их наместником (ильтебером) здесь. Первопрестоль­ная хазар Семендер также возникла на месте «гунн­ского города Таргу» на Кумыкской равнине.

 

         В начале IX в. в Хазарии разразилась междо­усобная война между захватившей власть иудейской верхушкой хазарской аристократии и недовольными узурпацией другими представителями хазарской зна­ти. Восставшие привлекли на свою сторону мадьяр из-за Волги, но хазарскому правительству с помощью нанятых гузов удалось подавить восстание. Мадьяры были оттеснены на запад - за Днепр, а вместе с ними ушли и уцелевшие от расправы хазарские мятежни­ки, образовавшие сообщество так называемых кабар, т. е. мятежников  [10, с. 88, 324, 145].

          Часть мятежников кабар, очевидно, укрылась в горах Кавказа. Этим, по всей вероятности, объясняется тот факт, что часть кумыков вела «свое поколение от венгров из Моравии» [33,  с. 112]

          Аналогичное про­исхождение придается в преданиях карачаевцам и ка­бардинцам [33, с. 134; 51, с. 21].

 

         Хазарский каганат и хазары сыграли в этногене­зе кумыков ключевую, принципиально важную роль. Как правильно указывает один из первых професси­ональных этнических историков кумыков Абдулла Та-май, «период хазарского владычества на Кумук-Тюзе (Кумыкской равнине), когда последний служил ядром каганата, имел, несомненно, важное значение в этно­генезе кумыкской народности» [64,с. 91]..

       

         «Не будь хазар, труд­но себе представить, - правильно отмечают ученые - ...как бы завершилось формирование современных народов этой страны, в том числе кумыков, проис­хождение которых целиком связано с тюркским ми­ром Северо-Западного Прикаспия» [66. с. 214]

        

            Гунны, аланы, тюрки, хазары и родственные им другие племена, как правильно замечают ученые, оставили у кумыков не только политический и культурный след, но и, приняв культурное наследие предыдущего периода местного населения, которое они здесь застали, и сливаясь с ним, производили перемены в его этническом соста­ве. Если население КумукТюза конца древней истории этнически представляло собой продукт ассимиляции древних туземцев с албанцами, аорскими и гуннски­ми племенами и народами, то в лице населения Ку­мыкской земли VIII —X вв. мы имеем этническое переоформление того же населения в результате смешения и дальнейшего развития, скрещения его с проникав­шими сюда в течение раннего средневековья с севе­ра и отчасти с юга тюркских, хазарских, болгарских, огузских, печенежских, иранских и арабских племен и народов.  К этому следует лишь добавить, раз мы включаем в этот список семитов-арабов, то нельзя из него ис­ключать и евреев, которые, как показывают исследо­вания, оказали также определенное влияние на этнос, культуру, религию и даже антропологию кумыков [5, с. 4-9]. Ещё солидный еврейский историк Ю. Бруцкус писал: «Остатки некогда могущественного хазарского наро­да сохранились доныне на Кавказе под названием ку­мыков и болкар, далее в степях южной Волги и Дона среди ногайцев и, наконец, в Крыму, где они вместе с половцами вошли в крымско-татарскую народность. Еврейская религия после падения царства стала за­меняться магометанством» [18,с. 17-23]

 

         Процесс народообразования не остановился и на этом. Г.Ф. Смирнов считает население Кумыкской рав­нины (земли) VIII—X вв. ближайшим предком нынешних обитателей страны – кумыков [63, с. 95-96 ]

         После крушения Хазарского каганата (сильно ослабленного уже к 40-м годам X в. внутренними сму­тами и набегами сопредельных племен), последо­вавшего за походами русов (965), огузов (968-969) и шедадидов (1030) остатки хазарского населения со­хранялись еще довольно долго (до XIV в.).  Когда-то единая и могущественная Хазарская империя фактически рас­палась на три образования: Крымскую, Итильскую и Кавказскую Хазарию [86 s. 398-399  ]   

         Кавказская Хазария (Гунния) с X в. известна как Семендерское царство (Джиндан). Следует отметить, что после походов русов, огузов и шедадидов правитель кумыков, хазар окончатель­но принял ислам (до этого один раз каган принимал ислам в 737 г.). По мнению А.И. Новосельцева, Хазарское государство окончательно было ликвидировано в 50-60-е годы XI в. [50,с. 193, 194].  В результате в Нижнем Поволжье закрепились Волжская Булгария и Саксин, просуще­ствовавшие до монгольского завоевания в XIII в., а на Восточном Кавказе - Семендерское царство (Джин­дан), населенное кумыками, которых упоминают и Масуди (X в.), и Аль-Истахри (первая половина X в.). Последний, описывая Дербент как портовый город на Хазарском море, отмечает среди народов, стекающих­ся к нему, наряду с хазарами, кайланами и «гумик с севера» [41,с. 15], которых ученые-тюркологи (О. Прицак и др.) совершенно справедливо относят к той же группе на­родов, что и савиры, хазары, авары, т. е. к тюркам, уже в то время (V-IX вв.) игравших на Северном Кавказе ведущую роль [61. с. 180-182]. и отождествляют с «прикаспийскими камаками у Плиния Старшего (II в.) и с современными кумыками».  [46,  с. 71].

         Потеря былой роли Хазарии привела к усилению Волжской Булгарии, Джиндана на Восточном Кавка­зе, а также другого этнополитического образования в Крыму - Крымской Хазарии, государства предков крымских татар.

         Формирование Джиндана как самостоятельного го­сударственного образования кумыков и наследницы «царства гуннов» произошло лишь после 40-х годов X в. Этнический процесс имел здесь особую интенсив­ность и конкретную направленность - шел процесс формирования раннефеодальной кумыкской народ­ности со своим единым языком, культурой и терри­торией. Особенно интенсивно этническая интеграция Древнекумыкских племен в раннефеодальную народ­ность шла вокруг городов (Варачан, Семендер, Таргу,Эндирей, Балх, Маджары), где в новых условиях преж­ние племенные различия теряли значение.

         В начале XII в. на границах Кавказской Гуннии (Джиндана) усиливается значение половцев - куман. Однако особо следует отметить, что кипчаки не были здесь новым элементом. Их авангард имелся здесь еще в IX в. среди хазар, и они участвовали в их походах на Закавказье [16, с. 35]. Новая волна этих тюрок, т. е. сари-кип­чаков («желтых кипчаков»), очевидно, проникла в Кав­казскую Хазарию (Гуннию) и в XI в. Аль-Гарнати в 1131 и 1153 гг. упоминает здесь и на Кавказе гузов, хазар, болгар, сувар и мусульман-кумыков. Еще в 70-х годах XII в. «хазары», или «дербентские хазары», упомина­ются в грузинской летописи и в сочинении ширванско-го поэта Хакани. Сообщается, что они предприняли набег на Ширван. По справедливому мнению М.И. Ар­тамонова, эти «хазары» могли быть «ближайшими се­верными соседами и союзниками» дербентского кня­жества [10, с. 446]. «Грузинская летопись «Картлис Цховреба», упоминающая в начале XII в. дербентских кипчаков, подвластных правителю Дербента, могла иметь в виду тех же самых хазар, или кумыков (гумиков), которые в это время уже смешивались с половцами и «покрыва­лись общим с ними наименованием» [ Там же].

         Существенное значение имело в истории обра­зования кумыкской народности новое «проник­новение» на Кумыкскую плоскость кочевнических са­ри-кипчаков. Усиление («возвышение») здесь в XII в. сари-кипчаков не имело для кумыков каких-то этни­ческих последствий, ибо они были родственным им по языку и культуре этносом. Кумыки к тому моменту находились на стадии уже сложившейся раннефео­дальной народности. Сари-кипчаки «под влиянием оседлой земледельческой культуры кумыков (гуннов) вступили на путь постепенного перехода к оседлости и земледелию, внеся, таким образом, новое послед­нее существенно важное слагаемое в население страны и завершили происходивший здесь издревле про­цесс этнической консолидации» [64,  c. 92]

 

         От хазаро-кумыкского компонента сари-кипчаки (половцы) отличались, видимо, меньшей консолиди-рованностью и кочевым образом жизни, широкой рас­сеянностью. Несмотря на то, что половцы состояли из многих племен (в их состав входило 16 подразделе­ний), внутри них уже существовали какие-то группы, этногенетические линии которых восходили к докипчакским тюркам. К таковым могли относиться подчи­нившиеся им хазары, канглы (кангары), куны и посе­ленные сельджукскими султанами Алп Арсланом и Мелик-шахом во второй половине XI в. другие тюрк­ские племена.

         В  первой  половине  XIII в.  кумыки  упоминаются среди покоренных монголами народов под своим соб­ственным этнонимом «кумук» наряду с теми же куманами, канглы, булгарами, хазарами, аланами (Плано Карпини), хотя, конечно, этнический состав их к тому времени еще более усложнился, чем прежде, вклю­чив, видимо, кипчаков-канглы хорезм-шаха [84, s. 433].

 и выше­упомянутых «дербентских кипчаков», среди которых, по всей вероятности, находились бурчевичи, бойна-ки, канглы, тарголове и др.

 

         Представляет интерес то обстоятельство, что впоследствии среди крупных родоплеменных объединений половцев фигурируют и такие, как дзужан (джиндан, джензан?) и анджоглы. Последнее не имеет в нашей литературе сколько-ни­будь удовлетворительной этимологии. На наш взгляд, это название, скорее всего, восходит к кумыкскому названию стольного города гунно-хазар в Кавказской Гуннии, которую кумыки издревле называют Анжи [3,  с. 36-37]  Нам думается, что в половецком анжоглу мы имеем Двусоставной этноним: анжи + оглу в значении «племя

        

         Отметим также, что Семендер был «инжу» (отсюда его кумыкское название) царей Хазарии, а впослед­ствии и золотоордынских ханов. Как известно, этим термином обозначалась собственность государя или членов царствующего дома, а также отдельные лица или группы людей, которые лично зависели от госуда­ря, или членов его семьи. «Инжу» назывались также войска, принадлежавшие царевичам, а также «удель­ные владения царевичей, в состав которых входил улус».

        

           Как справедливо указывал венгерский тюрколог А. Вамбери, «Прикаспийская низменность была этни­ческой границей тюрок с Ираном. К моменту вторже­ния монголо-татар на Кавказ здесь уже образовались две народности: кумыки и азербайджанцы» [87, p. 558-560].

       

           Таким образом, к концу раннесредневекового пери­ода основные, наиболее крупные тюркские этнические группы уже были территориально достаточно четко очерчены: хазарско-кумыкская [53,с. 13], хазарско-булгарская группы, кипчаки, огузы и др.

 

                  Основной вывод наш таков: одну из ключевых ролей в этнообразовательных процессах II – XV вв, связанных с  зарождением и формированием средневековой кумыкской народности,  сыграли  гуннские племена Северного Кавказа (гунны, акациры (хазары), гуннуг-ундуры (булгары) с языками кипчакского и огузского  типов.  В силу этого кумыкский язык несет в своей основе как кипчакские, так и огузские черты c явным преобладанием, естественно, признаков первого типа. Окончательное завершение процесс кумыкского этногенеза поучил в период владычества   Золотой Орды и ее распада. Значительная часть позднесредневековых  булгар,  хазар, и кипчаков (половцев) Северного Кавказа, уцелевших после нашествия Тимура,  вошла в состав кумыкского, карачаево-балкарского, крымско-татарского, ногайского   и других народов, в родоплеменных делениях которых в прошлом имелись немало кипчакских  этнонимов.  Здесь также  отложилась масса хазаро-кипчакских этнотопонимов (Анжи, Аксай , Аргун, Бойнак,Борган,  Джулат, Капкай, Капчыгай,,Кумук, Мажар,  Манас, Оксунгур,  Сююнч-кала, Сююнч-сув (оба эти топонима от имени хана «дербентских кипчаков», т.е. Северокавказской Кумании -  Сююнча), Таргу Чергес и др.).  Период Золотой Орды следует считать ключевым этапом

         Отсюда  также полагаем, что изучение кумыкского (гуннского)  этноса  Кавказа представляет интерес не только в связи с исследованиями этногенеза и этнической истории самого кумыкского народа, но и с точки зрения проблемы взаимоотношений и этногенетических  связей ряда близкородственных  по языку и происхождению  народов, в том числе и наших сородичей и соплеменников – казахов.

 

 

Литература

  1. Алиев И. История Мидии. Баку. 1960. С.10.
  2. Алиев А.И. Топонимия западных районов Азербайджана. - Баку, 1975. С. 32.
  3. Алиев K.M. Кумыкские этимологии: Таргу // КНКО: Вести. Осень,2000. Вып. 4. С. 36-37.
  4. Алиев К.М. Дорогой тысячелетий: кумыки и их этногенетические связи. Махачкала.2004.
  5. 5.       Алиев K.M. О влиянии хазарских евреев на этнос и культуру ку­мыков // История, историография и этнография горских евреев. Дербент, 29-30 марта 2009. С. 4-9.
  6. Алиев К.М. Кумыки: имя, история, идентитет. Махачкала.2011
  7. Алиев К.М..История кумыков со  II по  XVI вв.: этногенез и этнополитическая истории. Махачкала. 2015.
  8. Аманжолов С. Вопросы диалектологии и истории казахского языка. Алматы. 1997.
  9.  Анчабадзе З.В. Кипчаки Северного Кавказа по данным грузинских летописей XI-XIV вв. //  Материалы сессии по проблеме происхождения балкарского и карачаевского народов. Нальчик.1960.С.113-126.
  10. Анчабадзе З.В. Кипчаки в Грузии //  проблемы современной тюркологии. Алматы.1980.С.342-344.
  11. Артамонов М.И. История хазар. - СПб., 2002.. С. 446.
  12.  Бакиханов А.-К. Гюлистан-и Ирам. Баку.1991.
  13. Баскаков Н. А., Введение в изучение тюркских языков, М., 1969.
  14.  Баскаков Н. А. Тюркская лексика в «Слове о полку Игореве». М.1985.
  15. Бернштамм А.Н. Очерки истории гуннов. Л.1951.
  16. Биджиев Х.Х. Тюрки Северного Кавказа. Болгары, хазары, карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы: вопросы истории и культуры, Черкесск.1993.
  17. Буниятов З.М. Азербайджан в VII—IX вв. - Баку, 1965. С. 35.
  18. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М. 1823.

 

  1. Бруцкус Ю. Истоки русского еврейства // [Сб.] Еврейский мир: Ежегодник на 1939 г. Париж: Объединение русско-еврейской интеллигенции. С.17-23.
  2. Гаджиева Н. 3. Тюркоязычные ареалы Кавказа. - М., 1979. С.208.
  3.  ГздлоА.В. Этническая история Северного Кавказа IV—IX вв. -Л.,1979. С. 150.
  4. Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа  X – XIII вв. СПб. 1994.
  5. Гадло А.А. Известия о хазарах и Хазарии в позднесредневековой дагестанской хронике «Дербент-наме» // Проблемы археологии. Вып.4.  СПб 1998.
  6. Гейбуллаев Г.А. О кипчакских этнотопонимах в Азербайджане // Докла ды  АН АзССР. Т. 32. 1976. № 4.
  7. Гейбуллаев Г. К этногенезу азербайджанцев. Баку. 1991.
  8. Гукасян В.Л.  К освещению некоторых вопросов истории Азербайджана в монографии «Азербайджан в VII-IX вв» //  Известия АН Азербайджанской ССР. Серия истории, философии и права. 1968. №4.С.115-135
  9. Гукасян В.Л. Тюркизмы в «Истории албан» Моисея Утийского // Структура и история тюркских языков. - M., 1971.
  10. Гукасян В.Л. Взаимоотношения азербайджанского и удинского языков. - Баку, 1973. С. 8. 
  11. Гукасян В. Л..Об одной древнетюркской письменности // Советская тюркология. 1981, № 5. С. 81-83.
  12. Гукасян В.Л. Значение диалектных данных в изучении истории языка // Вопросы диалектологии тюркских языков. - Уфа, 1985.
  13. Гаджиева Н. 3. Тюркоязычные ареалы Кавказа. - М., 1979. С. 208]
  14. Гусейнов  Г.-Р. А.-К.  История  древних и средневековых взаимоотношений языков Северо-Восточного Кавказа и Дагестана с русским языком: Автореф…дис. д-ра филол.наук.М.2011.
  15. Дионисий. Описание населенной земли // Вестник древней истории №1, 1948.
  16. Дебу И. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черномор-скойм войске. - СПб., 1829.
  17. Джафаров Ю. Гунны и Азербайджан. Баку. 1985.
  18. Егише. О Вардане и войне армянской / Пер. с древнеарм. акад. И.А. Орбели. - Ереван, 1971. С. 121;
  19. Закиев М.З. Проблемы татарского языка и истории. Казань.1995. С.70  .
  20. Ибн ал-Асир. Тарих аль-Камиль (Полный свод истории). - Баку, 1949.
  21. Известия древних писателей (греческих и латинских) о Скифии и Кавказе/Пер.В.В. Латышева. СПб. 1893. Т.1. С.186.
  22.  Известия древних писателей (греческих и латинских) о Скифии и Кавказе/Пер.В.В. Латышева. СПб. 1904. Т.2. С.232
  23. Кадыраджиев К.С.  Проблемы сравнительно-исторического изучения кумыкского и тюркских языков. Махачкала. 1998.
  24. Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Арме­нии и Адербейджане // СМОМПК. 1901. Вып. 29.
  25. Кляшторный С.Г. Древнетюркская цивилизация: диахрониче­ские связи и синхронические аспекты // Советская тюркология. 1987. № 3. С. 61.
  26. Кляшторный С.Г. Формирование древнетюркской государственности: от племенного союза до первого Тюркского каганата // Панорама-Форум. Вып. №1. Казань. 1997. С,123].
  27. Кречмер К. Сарматы. РЭ. 1-а, 1920, с.445.
  28. Лавров Л. И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Ленинград. 1978.
  29. Магомедов P.M. История Дагестана с древнейших времен до конца XIX в. - Махачкала, 1961. С. 71.
  30. Мерперт Н.Я. Гунны в Восточной Европе // Очерки истории СССР (III-IX в.) М.1958
  31. Мусабекова Н.Ч. Об образовании этногидронимов Азербайджа­на// Советская тюркология. 1966. № 2. С.69.

 

  1.  Навширванов З.Ш. Предварительные заметки о племенном составе тюркских народностей, пребывающих на юге России и в Крыму // Изв.Таврического об-ва истории, археологии и этнографии. Т.3. Симферополь. 1929.

 

  1. Новосельцев А.П. Древнетюрско-хазарские оьтношения и формирование древнетюркского государства // Феодализм в России. Сб. статей и воспоминаний, посвященных памяти академика Л.В. Черепнина. М.:Наука. 1987. С.193, 194.

 

  1. Ногмов Шора. История адыгейского народа. -Пятигорск, 1891.

 

  1. Ольмесов Н. Х. Сравнительно-историческое исследование диалектной системы кумыкского языка. Махачкала. 1997.
  2. Пантюхов И.И. О кумыках Тифлис. 1895.
  3. Патканов К. Из нового списка географии, приписываемой Моисею Хоренскому //ЖМНП. 1883, март.
  4. Пилипчук Я. Кипчаки и огузы на Северном Кавказк (К вопросу о «дербентских кипчаках»  // Tarih ve gerceklik. Baki 2/2012. S.3-12
  5. Пигулевская Н.В.  Сирийские источники по истории народов СССР.-М.; Л., 1941. С. 165.
  6. Пигулевская Н.В. Map Аба I. К истории культуры VI в. н.э. // Со­ветское востоковедение. Т. 5. 1948. С. 27
  7. Пигулевская Н.В. Map Аба I. К истории культуры VI в. н.э. // Со­ветское востоковедение. Т. 5. 1948.
  8. Плетнева С.А. Древние болгары в восточноевропейских степях // Татарская археология. 1997. № 1.
  9. Плиний Естественная история // Вестеник древней истории. 1949. №2. С.302.
  10. Прицак О. Протомонголы в хазарском Закавказье // IV Всесоюз­ная конференция востоковедов «Восток: прошлое и будущее»: Тезисы докладов и сообщений. - М., 1991, Т. 2. С. 180-182.
  11. Cирийские источники // Иностранные источники об Арменими  и армянах .Ереван.1976.С.314
  12. Cмирнов К.Ф. Археологические исследования в Дагестане в 1948-1950 гг. // Краткие сообщения ИИМК.XIV. М. 1952 C. 95-96 ]
  13.  Тамай А. К происхождению кумыков (Извлечение из рукописи 1949 г.) // KHKO: Вести. Вып. 8-10. - Махачкала, 2002/2003. С. 91-92.
  14. Токарев С. А. Этнография народов СССР. М. 1958.
  15. Федоров Я,А., Федоров Г.С. Ранние тюрки на Северном Кавказе. - М., 1978.
  16. Шапошников А. К. Хазарский язык // Книга памяти: исчезнувшие языки России и сопредельных стран. Энциклопедический словарь-справочник. Глав. ред. В. П. Нерознак. – М.: Academia, 1995.
  17. Ширалиев М.Ш. Кипчакские элементы в азербайджанском языке (на материале говоров и диалектов) // Исследования по грамма­тике и лексике тюркских языков. - Ташкент, 1965. С.5.
  18.  Шихалиев Д.-М.М. «О кумыках» Тифлис 1848 М-ла. 1993. С.19, 22.
  19. Шопен. Новые заметки по древней истории Кавказа и его обитателей. - СПб., 1886.
  20. Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона. СПб., 1896, Т.33.
  21. Юсифов Ю. Б. О некоторых этнонимах клинообразных надписей Древней Месопотамии…С.51.]
  22. Altheim F. Geschihchte der Hunnen. Bd.I-IV. Berlin.1959-1962. T.I.P.3-7.
  23.  Bartold V.V. , Kermany L.K. Kumyk // Encyclopedie de L Islam. V.V. Paris.1981.PP.85-86.
  24. Golden P.BCumanica I.: The Qipcaqs in Georgia // Archiwum Eurasiae Medii Aevi.-Wiesbaden: Otto Harrasowiz Verlag, 1984. Vol.IV.-p.45-87.
  25. Kirzioglu F. Kipcaklar. - Ankara, 1992.
  26. Mirza Bala. Kumuklar maddesi // IA. 1955.
  27. Marquart, Streifzuge, 15,56, 489. 
  28. Muneccimbasi Amed-Dede. Sahayifu`l – Akhbar. H.1285. Istanbul.S.392-395.
  29. Nemet G. Attila ve Hunlari. - Ankara, 1982.. S. 192.
  30. Rasonyi L. Tuna koruleri. Ankara. 1984.S.16 39.
  31. Selahi Diker. Malazgirt Öncesinde Anadolu'da Türkler rhttp://www.turkcenindirilisi.com/turk-dunyasi/malazgirt-oncesinde-anadoluda-turkler/446
  32. Sumer F. Azerbaycan'in Turklesmesi Tarihine umumi bakis. -Ankara, з  !957. S.433.
  33. Togan Z.V. Umumi Turk Tarihine Giris. Istanbul.1981.
  34. Togan Z.V. Hazarlar. IA. VII, s. 398-399.
  35.  Vambery   A.    Das   Turkenvolk   in   seinen   ethnologischen   una ethnographischen Beziehungen. - Leipzig, 1885. P. 558-  560.                                                                  


 

Размещено: 18.12.2017 | Просмотров: 1077 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.