Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыкские жёны великих мужей

«Все европейские путешественники, когда-либо побывавшие в Грузии, единогласно признают красоту и очарование черкесских1 и грузинских девушек».

Иммануил Кант,                                   

немецкий философ XVIII – начала XIX вв.

 

«Кровь их (речь о персиянах. – К. А.)  теперь крайне облагородилась вследствие частых браков с грузинами и черкесами, двумя нациями, которые превосходят все другие по красоте. В Персии едва ли есть один знатный человек, у которого мать не была бы грузинка или черкешенка».

Чарлз Роберт Дарвин

английский натуралист и путешественник, XIX в.


 

Генеалогическая история кумыков полна  многими интересными фактами и славными событиями. Широко известны и их выдающиеся (и менее выдающиеся) правители – шаухалы и князья. Однако, за редким исключением, почти совершенно неизвестными остаются имена и судьбы славных княжон из рода шаухалов, волею судьбы и посредством  междинастических союзов и браков оказавшихся вдали от родины – в других царствующих домах. Среди них и те, которые были отданы замуж за османских садразамов, астраханских, дербентских и  крымских ханов,  сефевидских шахов и грузинских царей. Сведения о них скудны и разбросаны по различным историческим источникам. Мы собирали их по крупицам и попытались кратко очертить их жизни.

О красоте кумыкских женщин из века в век слагались многочисленные легенды. Из уст своей бабушки Лабат-Ханым я в своем детстве слышал вековые предания о кумыкских женщинах-принцессах, красотой которых восторгались и пленились наши и чужие царевичи и домогались  их любви, предлагая руку, сердце и в придачу  еще полцарства своего.

 Одно из них так и врезалось в память-воображение зримой  картиной навсегда – вот пришли чужестранные  царевичи-княжичи к небесному дворцу одной кумыкской принцессы, о неземной красоте которой земля полнилась слухами. Стоят у закрытых ворот («ачылмагъыр къапулары»), зовут ее, а она не откликается, и принцы превращаются в каменные статуи («ташгъа айланалар»). И такая участь ждет всех «не тех», пока не придет тот, суженый, единственный, ее принц), на зов которого и откликнется ее исстрадавшееся и любящее сердце принцессы… Изумительной красоты сказки знала моя бабушка Лабат-Ханым, женщина трудолюбивой души. От нее, видимо, у меня любовь к сказке, истории. И вовсе не случайно то, что впоследствии я увлекся историей вообще,  и историей красоты в частности.

Вот и предлагаю теперь вам, моим любознательным читателям, эти мои портретные этюды о кумыкских женах великих мужей. В свое время ими восхищались многие, о них писали и писатели, и философы, и ученые, им посвящали свою музыку знаменитые композиторы.

Кто же они, какова была их судьба, и какой след они оставили в этой жизни?

 

Кумыкская жена хана Ямгурчея Ханза (Ханзада)

 

Шаухалы Тарковские, будучи правителями чингизидского происхождения, поддерживали семейно-родственные связи со своими тюрко-татарскими родичами в различных постзолотоордынских государственных образованиях. В начале ХVI в. дочь кумыкского "крым-шевкаля" была женою Астраханского хана Ямгурчея. Когда в 1523 г. русские войска овладели Астраханью, и хан Ямгурчей с приближенными и гаремом принялся бежать на Кавказ, к кумыкам, в Тюменское княжество, в числе пленных у русских оказалась жена хана – дочь "крым-шевкала".

Русский историк В. Н. Татищев в этой связи в своей "Истории Российской"   уточняет: "Цариц взяли, и взяли царицу старшую Тевкель, Кель-Махамета мурзы дочь, другую царицу, Крым-Шевкала царя дочь Канзаду (Ханзада, Ханза), да царя Емгурчея дочь Ертагану, да царя же Емгурчея младшая дочь Ельякши биримину, и взятая родила сына Юрашты царевича". И далее: "Привели к Иоанну Васильевичу пленниц, астраханского царя Емгурчея цариц его, Тевкель, да Канзаду (Ханзада. – К. А.), да младшую дочь Ельякши (предположительно, от кумыкской княжны. – К. А.), что взяты в Астрахани. И царь, и Великий князь Государь русский велел цариц астраханских почтить не как пленниц, но как бы свободных встретить назначено своему посадом, и честно их велел держать, и корм им довольный давать от своих царских погребов и палат. А младшая дочь, царица астраханская Ельякши, едучи на дороге в судах на Волге, родила царевича именем Ярашты (Юрашты). И когда приехали к Москве, царь и Великий кн. Государь велел царевича крестить и с матерью, и наречено имя царевичу Петр, а матери его имя Ульяния, велел дать ее замуж за Захария Ивановича Плещеева, а царевича кормить матери до его возмужания". Петр, скорее всего, умер в младенчестве. Захарий Иванович Очин-Плещеев (? –1571), боярин при царе Иване Грозном, видный воевода своего времени, после взятия Казани был оставлен там на годовое. Он имел вотчину в Тверском уезде2. Эльякши (Ульяна) умерла до 12.11.1565 г. А сам Плещеев был убит в 1571 году по приказу царя Ивана Грозного по обвинению в опричнине.

Брак Захария и Ульяны был бездетным.

 

Кумыкская жена шаха Тахмаспа –

Султанум-Хатун

 

Придворный историк сефевидов Шараф-Хан Бидлиси, посвященный во все тайны шахского двора в период правле

ния шаха Тахмаспа, сына шаха Исмаила I, писал:

«Шах Тахмасп был государем справедливым, совершенным, покровителем подданных и монархом мудрым и правосудным. Он питал величайшую страсть к накоплению имущества, собственности и богатств. Ни в одну эпоху ни один государь из правителей Ирана и Турана — после смерти Чингиз-хана или даже с появления ислама — не постарался, собирая казну, накопить так много денег, разнообразных тканей и драгоценных золотых и серебряных сосудов».

И, естественно, как шах, правитель империи сефевидов, Тахмасп был женат на княжнах, дочерях властителей сопредельных стран, и имел от них многочисленное потомство. Он имел несколько жен с Кавказа, и из его девяти сыновей, по крайней мере пять были от кавказских матерей, четверо – от грузинских и один – от черкешенки. Вот что писал на этот счет придворный летописец Шараф-Хан: «Великие сыновья государя именовались так: Султан Мухаммад-мирза, Исмаил-мирза – матерью обоих была дочь Иса-бека Туркимана. Султан Сулейман-мирза, Султан Ахмад-мирза, Султан Джунай-мирза, рожденные сестрой шамхала и наложницами-черкешенками; Султан Хайдар-мирза, Султан Мустафа-мирза, Имам-Кули-мирза и Султан Махмуд-мирза – [они] появились на свет от юных грузинских невольниц». По некоторым другим источникам, сыном «черкесской» жены Тахмаспа, сестры кумыкского шаухала, считается  и Исмаил-мирза (в будущем шах Исмаил II).

В исторических источниках кумыкская жена шаха известна под именами Султан Ага Ханум3, «Sultanum-Hatun4. Она была сестрой Чопан-шаухала Тарковского Великолепного (1569–1589 гг.)5. Ее старший сын Султан Сулейман-мирза еще при жизни отца слыл претендентом на шахский престол после него. На этот счет придворный летописец записал: «В 1573–1574 году пошатнулось благородное здоровье шаха Тахмаспа, и он неожиданно заболел. В это время в Казвине удостоился служения государю его второй сын Султан  Сулейман-мирза, чьей матерью была сестра черкесского (кумыкского. – К. А.) шафхала и который всю жизнь находился при могиле Имама Ризы — [да будет] над ним молитва и одобрение [Аллаха]»6.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

1 Отметим, что под термином «черкесы» (от древнетюркского – çerig +ges войско+человек = военнослужащий) в 16, 17 и последующие века в Османской и Сефевидской империях понимали вольнонаемных тюркских воинов, перешедших на службу к османским султанам, сефевидским шахам, грузинским царям, а также -  арабским правителям Египта. В  использованных здесь иранских, османских, грузинских источниках под термином «черкес, черкесы»  понимаются кумыки, а не только адыги, как это часто пытаются  преподнести некоторые адыгские историки и находящиеся в сфере их влияния некоторые писатели и исследователи.

7 Плещеевы — русский дворянский род, происходящий от Федора Бяконта, выехавшего в XIV веке из Чернигова в Москву и бывшего боярином у вел. князя Симеона Гордого. От Григория Семёновича Плещеева по прозвищу Очи, жившего в первой половине XVI века, происходит дворянский род Очиных-Плещеевых, игравший заметную роль в опричнине. Представители этого рода участвовали в битве с кумыками  на Караманском поле на Сулаке в 1605 году. Воевода Осип Плещеев с сыновьями Богданом и Львом погибли в этом ожесточенном сражении вместе с другими царскими воеводами И. Бутурлиным, И. Полиным, И. Исуповым и др.

3 Qāżī Amad Qomī, olāat al-tawāḵ, ed. E. Ešrāqī, 1359 Š.1970, Tehran. P.671.

4 Kırzıoğlu Fahrettin. Osmanlılar’ın Kafkas-Elleri’nin Fethi. (1451-1590). Ankara.1993. S.257.

5 Алиев К.М. Шаухалы Тарковские. Страницы кумыкской родоcловной. М-ла. 2008. С.

6 Шараф-Хан Бидлиси. Шараф-наме. М., 1971.Т.2. С.227.

 

Еще тогда вокруг султана Сулеймана, его сестры Пери-хан-Ханум (см. ниже) и их дяди по матери шавхала Султана1 сформировалась «черкесская» (кумыкская) партия, «постепенно  выросшая в мощную силу, которая в момент смерти Тахмаспа (1576) соперничала с кызылбашами за власть. Такое же постоянное соперничество в шахском гареме, не угасая, шло между ее «черкесской» матерью, Солтан Ага Ханым, и грузинской матерью Хайдара Мирзы, так как обе оказывали  определенное политическое влияние на  шаха Тахмаспа.

Названный здесь шавхал Султан (или Чергес-шаухал) известен и в истории османо-сефевидских войн 1578–1580 гг. Так, во время антисефевидского восстания в Ширване весной 1577 г., возглавляемого принцем Абубекир-Мирзой, сыном ширван-шаха Бурхана, и, очевидно, поддержанного Стамбулом, Бахчисараем и Тарками, против восставших ширванцев шахом из Казвина было направлено 5–6-тысячное войско под командованием этого «Асгари (Чергес) шаухала». Сефевидское войско было разгромлено объединенными силами ширванцев, кумыков, дербентских теркеменцев и табасаранцев, а командующий с оставшимися в живых несколькими своими людьми был вынужден бежать и скрываться в Кахетии.

Как свидетельствуют исторические источники, особенно много отпрысков кумыкских княжеских родов оказалось на шахской службе в Иране в XVII – начале XVIII вв. Среди других «черкесов» (кумыков) в период царствования шаха Аббаса I хорошо стал известен Казак-Хан, которого шах назначил «амиром аль-умера» (князем князей) в Ширване в 1624–1625 гг. Английский врач Джон Белл в составе посольства А. Волынского в 1714–1715 гг. в Иране, например, описывая Кумыкию (равнинный и предгорный Дагестан), писал: «Мужчины в оной статны и весьма крепкого сложения; много их находится в службе у Софи, происходя часто в первые чины. Ехтима-Девлет, или первый министр, Али-Бег (см. ниже. – К. А.) был из сея земли». В период правления шаха Солтан-Хусейна (1694–1722) известны  Лотф-Али Хан и Фатх-Али-Хан Дагестанские, Этемад-аль-Даула, которые оказали сильное влияние на государственные дела.

Султанум-хатун была весьма образованной для своего времени женщиной; кроме воспитания, образования своих детей, она, конечно же, вела насыщенную придворную жизнь и не была лишена амбиций, связанных с продвижением своих сыновей на сефевидский трон. По некоторым сведениям, она была в переписке с супругой  турецкого султана Сулеймана Великолепного – Хюррем-Султан. После успешной для сефевидов войны 1551 года под Ахлатом (на территории современной Турции)  любимая жена султана Сулеймана обратилась с письмом к Султанум-хатун. В письме она просила жену шаха Тахмаспа I: «Скажите мужу, чтобы наши мужья положили конец этим войнам. Пусть между нами будет мир!» Султанум на предложение ответила так: «Наши мужья не обращают внимания на слова своих жен. Хорошо было бы, если бы вы адресовали сестре нашего  повелителя». После того как письмо это через сестру его доставлено шаху Тахмаспу, в 1555 году в Амасье между Ираном и Турцией был подписан известный в истории мирный договор.

Но, пожалуй, самой выдающейся  женщиной в истории сефевидов стала Перихан-ханум (Перихан-бегум) – дочь Султанум-хатун (Султан-ага-ханум). И неудивительно, что  она и  вошла в список 15 самых знаменитых мусульманских женщин 16 века. О ней более подробно в следующем нашем этюде.

 

«Черкесская фея» – сефевидская принцесса

Перихан-ханум

 

Перихан-ханум (Parī Khān Khānum, Perkhan Begüm) – сефевидская принцесса и вторая дочь шаха Тахмаспа I (1524–1576) от черкесской матери – родилась приблизительно в августе 1548 года в г. Казвине, убита 12 февраля 1578 года. В середине 16 века при дворе сефевидов она стала политически влиятельной и колоритной фигурой. Она была “умнее других шахских принцесс”, а также политически проницательной женщиной, и “ее мнение и советы по достоинству были оценены ее отцом”.

Перихан-ханум  оказывала большое влияние на государственные дела, осуществление политических планов шаха-отца. Ее авторитет при дворе способствовал консолидации тогдашней сефевидской элиты, многие видные лидеры кызылбашей искали ее покровительства и помощи. Но личную жизнь ее невозможно было назвать счастливой.

Шах Тахмасп I после смерти своего брата Бахрама Мирзы в 1549 году, очень любивший его, взял всю заботу о его сыновьях на себя, всячески покровительствовал им. Самого младшего из них, Бадиаз-Замана, он даже усыновил и женил на своей дочери Перихан-ханум. Но в 1557 году, когда назначил зятя-племянника губернатором области Систан, не разрешил ей выехать вместе с мужем на место его назначения. Позже, 26 марта 1577 года, Бадиаз-Заман был убит по приказу шаха Исмаила II, а Перихан-ханум продолжала проживать в Казвине. 

Она была весьма образованной для своего времени женщиной, хорошо разбиравшейся в традиционных исламских науках, например, юридических. Она была также известна как  отличный поэт. 

Ее дворец был настолько великолепен, что шах Аббас Первый позже использовал его в качестве временной резиденции сразу после его коронации в Казвине. Дворец находился рядом с садом шахского гарема, и она могла войти во дворец свободно. Перихан-ханум сыграла решающую роль в продвижении своего брата Исмаила-мирзы на шахский трон после смерти шаха Тахмаспа (1576). В источниках это событие хорошо описано. Вот как это описывает Шараф-хан: «Дочь покойного шаха Перихан-ханум, видя, что дела приняли такой оборот, тотчас со [всей] поспешностью направила верного человека к своему дяде по матери, черкесскому шамхалу, и известила его об этом. Шамхал с Хусайн-Кули-хулафой Румлу, эмиром Аслан-беком Афшаром и с племенами] текелу, афшар, туркиман и курдами незамедлительно посреди ночи прибыли во всеоружии, пешком и на конях, к воротам конного ристалища, и с помощью оружия проникли в садик при гареме.

Султан Хайдар в это время по совету нескольких глупцов переоделся в женские одежды, надеясь в таком виде в сопровождении нескольких женщин выбраться из дворца и оказаться среди [своих] сторонников и единомышленников, чтобы спастись от злобы шамхала и [учиняемого] смутьянами и невеждами безобразия и  стать суверенным государем.

Стоило ему оставить дворцовые покои, как сразу же слуги-черкесы известили шамхала. Тот кинулся за ним в погоню. Султан Хайдар-мирза, когда [шамхал] сорвал с его головы чадру, ухватился за кинжал и бросился на [шамхала]. Один из черкесских гуламов  ударом сабли погубил тот кипарис, [выросший] над полноводной рекой царствования, и ту розу из сада владычества, что не имела себе подобных».