Кумыкский мир

Культура, история, современность

Борьба с армией Деникина на Тереке в феврале 1919 – апреле 1920 г.

В Кизлярском отделе деникинцы появились в конце декабря 1918 года. 22 января 1919 г. в Кизляр прибыл штаб 1-й стрелковой дивизии XI армии красных. Кизляр находился на линии, занимаемой этой армией. По приказу Реввоенсовета XII армии кизлярский фронт был расформирован, дела и функции штаба обороны приняло на себя командование дивизии.

Начдив, бывший начальник оперативного отдела штаба XI армии М.К. Левандовский, всеми силами пытался поправить положение. Со станции Терек он связался с Кизляром и потребовал оказать помощь отступающей армии. По приказу штаба под станицу Червленную были брошены Ленинский полк и рота Московского полка, стоявшего в станице Каргалинской. В результате боя эти части красных потеряли до половины своего состава. Разбитые остатки были вынуждены отступить в сторону Кизляра.

В рядах отступающей Красной армии были и части китайских «добровольцев», организованные еще во время моздокских событий середины 1918 года1. При отступлении штаб XI армии приказал китайскому отряду с эшелоном отправиться на станцию Моздок. Прибыв на место, отряд получил дополнительно оружие и здесь же вступил в бой с Добровольческой армией. В результате вместе с Ленинским полком отряд отступил к Кизляру.

По дороге от станции Терек до Кизляра железнодорожные пути были забиты составами ценных грузов (продовольствие и прочее). Чтобы все это не досталось белым, вагоны сжигали и взрывали2.

4-8 февраля 1919 г. большевики без боя оставили Кизляр. В эти же дни в город вступили части Добровольческой армии. После вступления добровольцев в Кизляр сюда 21 февраля прибыли генералы В.Л. Покровский и В.В. Крыжановский со штабом. Преследованием отступавших красных на астраханском направлении командовал генерал Д.П. Драценко.

Как вспоминал житель станицы Червленная Л. Полушкин, «в 1918 г. Советская власть в станице Червленная существовала только два месяца. 30 декабря 1918 г. генерал Шкуро захватил станицу Кавказскую, а 1 января 1919 г. он был уже в Червленной. В Червленской школе больных тифом красноармейцев было около 1000 человек. Их почти всех расстреляли»3.

В 1914 г. в районе станины Каргалинской Кизлярского отдела произошел разлив реки Терек. В результате была затоплена приграничная территория между Хасав-Юртовским округом и Кизлярским отделом, около 100 километров в длину и 5-10 километров в ширину. Эти земли постепенно покрылись камышом. Сюда в марте–апреле 1919 г. стали стекаться большевики и их приверженцы. Здесь и организовался партизанский отряд из остатков XI и XII армий, разгромленных и изгнанных деникинцами из пределов Терской области4.

Вспоминая эти события, участник отряда Кулигин писал: «До моего появления в отряде все выглядело как сборище народа, то есть несколько разрозненных групп, в которых было по 40-50 человек, плохо вооруженных, часть из которых занималась рыбной ловлей. Выяснилось, что по селам есть укрываемые местными жителями бывшие красногвардейцы и командиры, отставшие от отступившей XI Красной армии»5. В результате организационной работы был создан отряд, который назвали «Камышинским».

Заслуживает внимания вопрос об отношении местного населения к пришедшей на Терек Добровольческой армии и к большевикам. В Моздокском и Сунженском отделах отношение к большевикам складывалось враждебное, что было связано с событиями 1918 года. Что же касается Кизлярского отдела то, как отмечалось в рапорте атамана Кизлярского отдела в штаб Терского казачьего войска, «основная масса населения в своих предпочтениях делится на три части. Так, треть не верит вообще Добровольческой армии и большевикам, более трети не верит большевикам и боится их, треть – в процентном отношении составляющая 15–20% – либо сочувствующие, либо стоящие на большевистской платформе»6.

Как отмечалось в одном из рапортов атаману Кизлярского отдела от 10 апреля 1919 г., «по имеющимся сведениям, население Кизлярского отдела мало осведомлено об общем положении дел на территории, занятой Добровольческой армией, о ее задачах и стремлениях и о положении дел в центральной России, частых восстаниях крестьян и рабочих и т.д. В районе селений и станиц усиленно распространяются слухи о скором возвращении большевиков, разгроме Добровольческой армии, занятии красными Ростова и части Кубанской области. Бюллетени и газеты, рассылаемые Добровольческой армией, до населения не доходят. Станицы и селения питаются сведениями из газет, привозимых из Астрахани. В Кизляре до настоящего времени не приняты меры к скорейшему возвращению ограбленного большевиками и слобожанами имущества законным владельцам. В станицах не все имущество, брошенное при отступлении большевиками, взято на учет. Войсковой атаман приказал безотлагательно принять все меры к широкому осведомлению населения об истинном положении дел на фронте и задачах Добровольческой армии и немедленному устранению указанных недочетов»7.

Организованный в районе кизлярских камышей отряд из отставших красноармейцев с течением времени наладил связь с «красной» Астраханью и расширил свою подпольную работу. Были установлены связи с большевистскими лидерами Чечни в лице Н.Ф. Гикало, который якобы принял ислам и женился на родной сестре чеченского революционера Асланбека Шерипова8. Род Шериповых принадлежал к одному из влиятельнейших тейпов горской Чечни по имени Гатенкале9. Аулы этого тейпа находились в горах в окрестностях укрепления Шатой, что давало возможность Гикало держать под контролем нагорную часть Аргунского округа10.

Добровольческая армия, изгнав в феврале 1919 г. большевиков из Терской республики, вплотную подступила к Хасав-Юртовскому округу. 13 апреля станция Гудермес была занята деникинцами11. После вступления в Дагестан деникинцы начали проводить необдуманную политику в отношении местного населения, в результате в июне–июле на Северном Кавказе и в Дагестане вспыхнуло первое антиденикинское восстание, которое было подавлено в силу различных причин, главной из которых была неорганизованность и разобщенность восставших, несогласованность целей и методов борьбы с пришельцами. Поводом к первому восстанию в Дагестане, как отмечает Г.Д. Даниялов, послужил приказ о мобилизации горцев в Добровольческую армию12. Действительная причина этого восстания, надо полагать, была иной. Объявленная деникинцами 20 июня мобилизация в армию не касалась мусульманского и горского населения Дагестанской области13. Скорее, повлияло опасение верхушки горского духовенства, что с установлением деникинского режима в Дагестане и на Тереке будет восстановлен ранее существовавший при царизме контроль государства над мусульманским духовенством.

В первом восстании не принимали участия Темир-Хан-Шуринский и Хасав-Юртовский округа, жители которых заняли выжидательную позицию14. Ход восстания довольно полно освещен в ряде исследований15. Как пишет И.Х. Сулаев, «сам духовный вождь и руководитель восстания Али-Хаджи Акушинский, отмечая итоги первого выступления горцев, говорил, что первая попытка народа освободиться от добровольцев не увенчалась успехом из-за того, что не весь народ понимал размеры опасности и угрозы Деникина. Но вскоре наши предсказания оправдались: народ почувствовал те "блага", с которыми шел к нему коварный враг, и он вторично восстал»16.

Самыми «громкими» событиями в истории гражданской войны в Кизлярском отделе и Хасав-Юрте являлись августовский разгром станицы Александрийской (Копай); сентябрьский, ноябрьский 1919 г. и январский 1920 г. «походы» камышинцев и их сторонников на Хасав-Юрт и Кизляр; приход Красной армии в марте–апреле 1920 г. с окончательным установлением Советской власти.

Камышинский отряд с самого начала своей организации в мае 1919 г. наладил отношения с одним из крупных чеченских абреческих отрядов, которым командовал Абдул-Рашид Исаев17. 7 августа «камышинцы» намеревались организовать вместе с отрядом Исаева захват Кизляра. Как вспоминал бывший красный партизан А. Гайванюк «по оперативному плану, отряд Исаева должен был занять станицу Копай (Александрийскую. – Р.Д.) и двигаться на город Кизляр. Командование операцией принял на себя командир камышинцев И. Борисенко. На острове, где располагался штаб камышинцев, в это время находился его заместитель Кулигин и охрана штаба. Борисенко назначил меня и партизана Староконя связными нашего отряда с исаевцами. Мы должны были встретиться в районе хутора Новогладковская. Но на следующий день, когда стемнело, мы заметили в стороне Копая большое зарево – то горел Копай. Вернувшись в штаб отряда, мы доложили об этом Борисенко. Затем я и несколько моих товарищей отправились на переправу Бакил, где увидели следующую картину. Отряд Исаева Абдул-Рашида через переправу перевозил и переправлял трофеи. Исаев выделил нашему отряду трофеи и деньги, на 12 человек русских участников Копайской операции, которые и поступили в штаб камышинского отряда. На эти деньги был закуплен хлеб в аулах Хасав-Юртовского округа. На Астраханском фронте в армии Деникина было много копайских казаков. Узнав, что станица сожжена, они бросили фронт и вернулись домой»18.

В результате нападения отряда Исаева на станицу Александрийскую был угнан весь скот, разрушены и сожжены все лучшие здания, разграблены усадьбы станицы и вывезено до 150 тыс. пудов зернового хлеба. В станице были разгромлены и уничтожены училище, церковь, станичное правление, 165 дворов с 379 строениями разного рода, угнано 20 тыс. голов скота, 600 лошадей, убито 32 человека19.

В это же время в Хасав-Юртовском округе в сентябре 1919 г. была совершена попытка захвата слободы Хасав-Юрт. В начале сентября в камышинский отряд пришел Зайнал-Абид Батырмурзаев за помощью в организации отряда для захвата Хасав-Юрта20. Для организации отряда камышинцы выдали 5 тыс. рублей и выделили в помощь несколько красноармейцев21.

«После ухода XI красной армии в Кизлярском отделе был образован камышинский отряд, – вспоминал красный партизан Бугров. – В целях распространения своего влияния на Хасав-Юртовский округ и для создания отряда из кумыков, я добровольно согласился выехать в первых числах июня 1919 г. в округ. У Кутан-Аула, где я остановился, ко мне пришли 10 человек, которых я на следующий день послал с агитацией по окрестным аулам. И уже к 28 июня в нашем отряде было около 150 человек. Здесь к нам присоединился Зайнал-Абид Батырмурзаев, а вместе с ним Астемиров Багав, Аджиев Алим-Паша, Аджиев Юсуп, Ханукаев, Казбулатов Ильяс и др.»22. Здесь же был создан Кумыкский военно-революционный комитет23. «В последних числах июля, – вспоминал Бугров, – с нами в контакт вошел и Исаев Абдул-Рашид. У него в отряде было 1500 человек, все конные и вооруженные»24.

На одном из сходов в Баба-Юрте в начале августа Батырмурзаев указывал, что большевики-камышинцы ожидают помощь из Астрахани, а также намечается наступление чеченцев и салатавцев на Хасав-Юрт со стороны гор и кумыков, снизу, на казаков, расположившихся в Хасав-Юрте25. В это время там располагались Терский казачий полк в две сотни казаков26 и две роты апшеронского полка – 180 человек с 4-мя пулеметами27.

Батырмурзаев со своим отрядом занял Баба-Юрт и его окрестности, после чего начал продвижение к Хасав-Юрту. Однако помощи от камышинцев он так и не получил. 15–19 сентября в районе Хасав-Юрта белые отбили нападение чеченцев и салатавцев, они были разбиты и рассеяны казаками. Бытырмурзаевский отряд также был разбит, остатки бежали в сторону селения Бота- Юрг28.

Как вспоминал участник событий красный партизан X. Аджиев, наступление на Хасав-Юрт было назначено на 16 сентября. «С юга должны были наступать отряды Кабардиева с кумыками и чеченцами. Часть чеченцев под командой Магомы Адамова начала наступление со стороны местности Агач-Кой. В Эндирее была слышна канонада: Адамов и Кабардиев вели бой у Хасав-Юрта. На следующий день нами был сожжен железнодорожный мост и снято несколько километров железнодорожного полотна»29.

«Прошло несколько дней, когда подошли крупные силы белых, как со стороны Гудермеса, так и со стороны Чир-Юрта. Нескольких серьезных стычек с белыми было достаточно, чтобы чеченцы начали бежать, сначала небольшими группами, потом уже толпами. Потерпев поражение, они не отступали, а бежали до своих родных селений и расходились по домам. Скоро чеченцев на фронтах не осталось. За ними отступили и горцы. Хасав-Юрт был снова занят белыми, движение поездов восстановлено»30.

5 октября три деникинских аэроплана сбросили на Эндирей четыре бомбы. 6 октября в селе был созван сход, на котором было принято решение обратиться к деникинцам и просить мира. Делегация в составе Арслан-Бека Айдемирова, Абдурашида Измайлова, Акама Джамбулатова и Абдуллы Тулпарханова поехала прямо со схода с решением общества к казакам в Хасав-Юрт и, вернувшись, привезла условия деникинцев: 160 голов скота, 60 лошадей, винтовки и т.д., а также выдать всех большевиков на расстрел. Последний пункт не был выполнен, так как все большевики ушли в бега. На четвертый день стало известно, что в районе селения Бота-Юрт идет бой31. 10 октября в Бота-Юрт вошли казаки, и здесь погиб Батырмурзаев32. В это же время, по требованию белых о выдаче сочувствующих красным жителей Бота-Юрта, под угрозой разрушения селения, были выданы 26 местных жителей, в том числе и бывший старшина селения Габий Алхан-Аджиев. Белые привезли их в Хасав-Юрт и там расстреляли33.

Х.Д. Аджиев вспоминал: «Я и Алим-Паша, когда были в селении Шали, встретились с Н. Гикало и условились, что в Дылыме организуем отряд. Когда мы вернулись в селение Дылым, то объявили, что Магомед-Эфенди34, был послан шейхом Узун-Хаджи для организации отряда, и здесь же был создан штаб; так мы поступили потому, что кулаки и духовенство не пошли бы против Узун-Хаджи, а против большевиков обязательно пошли бы и даже донесли бы на них белым. Ход был удачный. В Дылыме за короткое время мы набрали 270 человек аскеров, организовали отряд и поехали в Шали к Узун-Хаджи за деньгами, так как пешим обещали уплатить 120 рублей, а конным по 200 руб. в месяц узун-хаджиевскими деньгами. Еще через короткое время у нас был отряд 300 конных и 200 пеших, на что Узун-Хаджи выдал нам на расходы два миллиона рублей»35.

В конце октября камышинцы вели переговоры с Гикало и дагестанскими партизанами о новом наступлении на Хасав-Юрт. «Когда мы пошли в Костек для соединения с дагестанцами, – вспоминал красный партизан Г. Кормышин, – то жители Костека сообщили о нас и наших намерениях напасть на Хасав-Юрт, и белогвардейцы приняли меры против нашего наступления: подготовили бронепоезда, орудия и пулеметы, кроме этого они вышли из города и заняли удобные позиции. Наши силы были представлены так: кавалерия из отряда Бутягина с ручным пулеметом. Нашим командиром полка был назначен А. Кротенко, адъютантом полка Я. Турский. В районе железнодорожного полотна белые заняли позиции прямо по пути нашего наступления»36.

Узнав о расположении белых, камышинский штаб отправил две роты в лоб, а третья, которой командовал Кормышин, была отправлена в тыл белых; до боя к камышинцам присоединились дагестанцы, во главе которых был офицер Магомед-Эфенди. При попытке красных зайти в тыл белых, те открыли огонь, завязался бой. «В результате, – как вспоминал Кормышин, – от трех рот нашего отряда и дагестанцев осталась только половина моей роты и по несколько человек от первой и второй рот. Дагестанцы разбежались, и мы попали в окружение. Впереди, справа и слева белые, сзади враждебно настроенные жители селения Костек»37. В результате 15 ноября около селения Костек белые захватили 81 красного партизана38. Совместный поход камышинцев и дагестанцев закончился провалом.

В ходе боя белые захватили партизанское знамя и командиров 1-й и 2-й рот и адъютанта полка Турского: они, первоначально отбившись от белых, пошли в селение Андрей-Аул, но там были разоружены и выданы белым, которые их всех казнили. Ночью остатки камышинского отряда перешли железнодорожный переезд и, обойдя Андрей-Аул, прибыли в селение Дылым, где и находились с месяц39.

Эти события описаны также в воспоминаниях И. Гаджиева: «После того как турок Магомед-Эфенди организовал большой отряд, мы захватили Андрей-Аул, где произошел бой, и мы подвергли селение разграблению, после чего многие из наших очень жалели о содеянном. Потом мы перешли железную дорогу, где в это время в камышах скрывались кизлярские большевики. Часть нашего отряда пошла навстречу им. Встреча произошла с ними в селении Казма-Аул. Все объединились в Костеке»40. Здесь в середине ноября произошел бой с деникинским отрядом, который при помощи местных жителей разгромил объединенный отряд красных41. В результате остатки отряда бежали в Дылым. В Дылыме местное духовенство было недовольство приходом большевиков. Они сумели расколоть отряд и арестовать Магомеда-Эфенди. Через некоторое время большевики ушли, но вскоре прибыли части Красной армии42.

Красные горские отряды всегда, в большей или меньшей степени, имели характер наемных отрядов. Большевики признавали, что смогут стать реальной властью, только если получат средства43. По этой причине местные большевистские организации часто обращались в центр за деньгами. «Дайте средства, и все будет, – гласит одна из депеш, – полномочия об организации просимых от совета обороны и комитета партии дайте на инициативную группу товарищам Гордиенко, Гикало, Михееву, Казбекову, Албогачиеву, Борисенко. Эти лица способны сделать многое. Я полагаю, что с Москвой по этому вопросу вы снесетесь по прямому проводу... лично для доклада явится Михеев, известный вам по Кизляру. Многим нашим кажется, что 100 миллионов сделают взрыв в течение одного-двух месяцев»44. «Необходимо не менее 100 миллионов рублей, и Северный Кавказ будет наш», – заявлял Гордиенко45.

«Здесь у нас имеется со всеми связь, но нет средств, денег на работы по подготовке восстания. До сих пор мною получено из Тифлиса только 140 000 рублей. Отряд содержится на займы и на то, что удается взять в бою. Если сюда с вашими агентами – представителями будет переброшена крупная сумма денег, от 90 до 100 миллионов рублей, то здесь власть доброармии можно ликвидировать в два месяца», – утверждал Гикало46. «Ради всего, шлите деньги, их много нужно, раз в Дагестане мы организовываем регулярные части, их придется содержать», – просил член Кавказского краевого комитета В. Нанейшвили. «Мы здесь предпринимаем все меры снабжения Баку и Дагестана оружием, деньгами», – сообщал А.И. Микоян. «От вас требуется перебросить крупную сумму денег нам, хотя бы 20–30 миллионов. Это надо сделать немедленно и каким угодно путем», – требовал Б.П. Шеболдаев. В целом вопрос о власти упирался в материальные возможности горских предводителей и, как подчеркивали дагестанские большевики, «та партия, которая даст средства, будет управлять Дагестаном и направлять движение, сообразно своим целям»47. Поступление денежных средств из Астрахани для горских повстанцев к концу 1919 г. стало налаживаться. Основная связь и переброска средств осуществлялись через Каспийское море48.

2(15) января 1920 г. военный совет Камышинского отряда рассмотрел и утвердил оперативный план взятия Кизляра. Отряд подошел к городу и, получив новые данные о гарнизоне и расположении сил белых, разделил город на участки действий по местам нахождения штабов, квартир офицеров, постов и караулов, и при поддержке части солдат Ширванского полка город на несколько дней был занят камышинцами. 3(16) января в Кизляр вступила разведка конной части Коломийцева, отряда особого назначения экспедиционного корпуса XI армии красных под командованием Бутягина. В тот же день камышинцы перешли в наступление, напав со стороны станицы Дубовской, стремясь занять Каргалинскую. 4(17) января 37-й кавалерийский полк под командой Сабельникова, заняв станицу Александро-Невскую, вышел к станицам Дубовской и Бороздиновской. Задача красных была прорваться к железнодорожной линии, чтобы тем самым лишить противника путей отступления с Дона, Кубани, Ставрополья49.

Деникинцы, пользуясь железной дорогой, быстро накопили силы в районе станиц Шелковской и Старогладковской, а также подтянули к станице Каргалинской крупные пехотные и кавалерийские соединения. 5(18)–6(19) января в районе Каргалинской произошел бой, наступление красных захлебнулось, и они перешли к обороне50. После двухчасового боя с деникинцами атака красных была отбита, с большими для них потерями. 6(19) января добровольцы перешли в наступление на Дубовскую и Бороздиновскую и к двум часам дня заняли Дубовскую. Камышинцы в панике и с большими потерями отступили в сторону Кизляра и станицы Александро-Невской51.

7(20) января деникинцы атаковали Александро-Невскую. Застигнутые врасплох, красные после короткого боя были разбиты и бежали в сторону селения Карабаглы. К 12(25) января в Кизлярском районе деникинцы разбили красных. В районе селений Раздолье, Юрковка и Таловка они взяли орудия, пулеметы и сотни пленных52. Отряд Бутягина был разбит, сам Бутягин бежал. Большинство командиров среднего звена были убиты. В результате 10(23) января красные, наспех собрав обоз, сбежали в камыши. Деникинцы вновь заняли Кизляр.

20 января городской голова Кизляра Московенко телеграфировал в Пятигорск войсковому атаману Терского казачьего войска: «Грабежи все усиливаются, грозя перейти в полную анархию. По улицам города днем свободно продается и провозится награбленное. Видели днем, как проносится и провозится грабителями вино, даже бочками. Пьянство повальное. Население затерроризировано воинскими частями до того, что квартиранты вынуждены бросать дома и квартиры, а домохозяева свои дома. Хозяйства брошены. Случается, садовая стража, рискуя жизнью, арестовывает грабителей. Арестованные же в результате освобождаются безнаказанно. Убит казаками стражник, тяжело ранен сторож. Нужны чрезвычайные меры»53.

Оперативные сводки и телеграммы свидетельствуют о том, что попытка захвата камышинцами города Кизляр действительно имела место, но камышинцы так и не смогли овладеть городом, они были разбиты и рассеяны.

Между тем социально-политическая обстановка в Хасав-Юртовеком округе и Кизлярском отделе складывалась неблагоприятно для добровольцев. В письме от 5 марта А. Хорошева начальнику политагентуры экспедиционного корпуса XI армии красных говорилось, что «положение сейчас таково: полный разгром Деникина – вопрос месяца, не более двух. Настроение противника паническое, деморализованное. Казаки войну продолжать не хотят, охвачены самосознанием своей гибели. Многие из них стали "зелеными", но с нами не соединяются, боясь нас»54.

Крестьянское население Кизлярского уезда было настроено в пользу большевиков, и на объявленную Деникиным мобилизацию являлись единицы. Все скрывались в камышах. «Настроение населения, – отмечал Хорошев, – вообще, даже по газетам белых, чрезвычайное и паническое. Никто не верит в более или менее долгое существование власти Деникина. Буржуазия и офицерство бегут, преимущественно на Петровск, где огромное скопление их. Военные силы противника на нашем фронте слабые, технически плохо снабжены.

Самый крупный гарнизон стоит в Юрковке, человек 600 панически настроенных и не способных оказать сильное сопротивление. В Кизляре численность неопределенная, 100–200 человек. В последнее время прибыло до 600 человек, преимущественно крестьян Ставропольской губернии. Настроение их неуверенное. Технических средств в Кизляре нет. Почти все склады из прифронтовой полосы вывезены в станицу Каргалинскую. В Хасав-Юртовском округе сил противника чрезвычайно мало, есть только по железнодорожной ветке Гудермес – Петровск, которая усиленно охраняется»55.

Положение в Хасав-Юртовском округе было таким, что, хотя после разгрома большевистского отряда в ноябре 1919 г. здесь водворился белый режим, но реальных сил у него не было. «Зачатки классового расслоения в Кумытчине замечаются, – отмечал Хорошев, – и мы полагаем его увеличить, тем более [что,] имея к тому средства, перенесем центр тяжести своей работы в Хасавюртовский округ, куда переселяем и имеющийся у нас отряд в 350 человек, а также будем опираться в своей работе на кумыкскую бедноту. Для работы и содержания отряда нужны средства. Отпущенных средств нам мало. Хотя бы 2 миллиона рублей. Северо-Кавказский Эмират представляет из себя "живой труп". Ликвидация его – вопрос необходимости»56.

Одним из крупных политических событий гражданской войны на Северном Кавказе и в Дагестане стало создание 19 октября 1919 г. в селении Леваши Совета обороны Северного Кавказа, который возглавил шейх-уль-ислам Али-Хаджи Акушинский. В этот совет впоследствии был кооптирован и глава Северо-Кавказского эмирата Узун-Хаджи Салтинский. Этот совет взял на себя всю полноту военной и гражданской власти на территории бывшей Горской республики и действовал до марта–апреля 1920 года57. Состав этого совета был разнородным: представители бывшего горского правительства, часть духовенства, турецкие офицеры и местные большевики58.

За турками в Совете стояло мусаватистское правительство Азербайджана, которое в свою очередь заручилось поддержкой подпольно существовавшего тогда Кавказского краевого комитета РКП(б). Азербайджан взял на себя содержание турецких войск Нури-паши. Совет также поддерживала и Грузия, успевшая передать ему оружие и боеприпасы. Закавказские государства рассчитывали на Дагестан как на препятствие деникинской угрозе.

Создание Совета было попыткой «оседлать» неорганизованную борьбу дагестанцев против белогвардейцев. Столь разнородная коалиция изначально была обречена на внутренние раздоры. Трения между большевиками и турками обнаружились уже осенью–зимой 1919 года. Турки категорически были против проведения большевиками своих идей в массы и создания, вопреки всем соглашениям, красных отрядов. Они могли апеллировать только к Али-Хаджи Акушинскому в Дагестане и Узун-Хаджи Салтинскому в Чечне. «Большевики, – отмечает Сулаев, – часто занимались не столько укреплением фронтов, сколько "углублением революции" и интригами, умело привлекая на свою сторону отдельных горских деятелей. Практически они и открыли внутренний фронт против турок. По мере укрепления своих позиций в Совете обороны большевики открыто поставили вопрос об очистке Дагестана от турок. В марте-апреле 1920 г., по мере отступления деникинцев под натиском Красной армии, дагестанские большевики начали прямую охоту на них»59. Это противостояние в начале марта в районе селения Урма Темир-Хан-Шуринского округа переросло в открытый вооруженный конфликт60.

Газета «Вольный горец» посвятила этим событиям несколько корреспонденций под названиями «Дагестанская перепутаница» и «Гражданская война в Дагестане». Конфликт произошел между сторонниками независимой Горской республики и коммунистами, в результате его были убиты Солтан-Саид Казбеков и Аббас Эфендиев (член и секретарь Горского меджлиса). Другой лидер дагестанских коммунистов Джелалудин Коркмасов был арестован в Левашах. «Причиной столкновения, – писал "Вольный горец", – послужило упорное давление коммунистов на членов Совета обороны», коммунисты требовали «отказаться от идеи независимости Горской республики в пользу Советской федеративной республики. Народ определенно стоит за независимость. Коммунистам остается или признать независимость Горской республики, или же призвать армию Троцкого и начать в Дагестане (гражданскую) войну»61.

В десятых числах марта, почти без боев, XI армия вступила в пределы Кизлярского отдела. 17 марта камышинский отряд занял станину Александрийскую. 18 марта, за два часа до подхода армии, отряд Осиновского занял Кизляр, Белые отступили без боя.

Из воспоминаний жителя селения Эидирей Канамата Абулав-оглу, следует, что «5(19) марта 1920 г. казаки освободили находившихся и грозненской тюрьме кумыков, погрузили свое имущество на арбы и машины, убежали в Анжи-Калу62. Через несколько дней горские войска забрали людей из Эндирея и пошли на Хасав-Юрт. В тот же день на машине приехали в Хасав-Юрт большевики и направились также в Анжи-Калу. Казаки в Анжи-Кале погрузили все добро на пароходы и вышли в море»63. С моря город был обстрелян, после чего Петровск заняли войска Совета обороны.

В это время через Эндирей шли части XI армии, каждый день по 3–5 тыс. солдат. Из Гудермеса чеченцы и казаки на арбах привозили их в Эндирей. День-два бывали они здесь, затем забирали скот, зерно, сено и кукурузу и уезжали в сторону селения Кумторкала и города Порт-Петровска64.

«В селении Эндирей солдаты расселялись в домах сельчан по 10–15 человек и все, что было в доме, съедали и отбирали. Красная армия шла через Хасав-Юртовский округ 18–20 дней. Когда в Эндирее у населения ничего не осталось, они шли через Карлан-Юрт, Муцал-Аул, Байрам-Аул и Темир-Аул и у них все ограбили. Большевики были в Анжи и там население грабили, затем пошли на Дербент. Везде поставили Советы, приставов и полковников (комиссаров). Собрали мусульман до 1000 человек в Шуре на собрание, где решили, что во главе будет шариат, но в союзе с красными»65, – вспоминал Канамат Абулав-оглу.

Причиной поражения сторонников политической независимости и победы большевиков на Северном Кавказе и в Дагестане следует признать то, что в течение 1917–1920 гг. местное население понесло огромные человеческие и материальные потери, оказавшись на грани выживания, а в этих условиях, при стремительно изменявшейся обстановке, сторонники независимости не смогли выбрать единую линию поведения, способную привлечь население на их сторону.

В политическом отношении значительную роль на Северном Кавказе играло дагестанское и северокавказское духовенство, которое, несмотря на единство лозунгов, все же представляло собой несколько соперничавших групп. Духовные лица, обладавшие реальным влиянием на религиозную крестьянскую массу, в то же время плохо разбирались в общероссийских и международных политических процессах и не имели прямых контактов с внешними силами, передоверяя установление отношений более образованным и социально мобильным союзникам. Как большевики, так и их противники, местные демократические силы, понимая всю выгодность союза с могущественным духовенством, всячески стремились перетянуть на свою сторону наиболее авторитетных духовных лидеров.

Как показало время, в течение 1919 года приход на Северный Кавказ и в Дагестан Добровольческой армии Деникина принудил лидеров духовенства и большевиков объединиться для достижения единой цели – изгнания добровольцев, но вместе с тем большевики воспользовались ситуацией в свою пользу. Руководимые из Астрахани и Москвы, они в течение 1918–1920 гг., учитывая тяжелейшие условия жизни местного населения, выбивали почву из-под ног своих противников, строили и укрепляли свою политическую платформу, создавали повстанческие отряды, расширяли круг своих сторонников. В итоге, в марте–апреле 1920 г. на Северном Кавказе была установлена Советская власть.

Ссылочный материал см. в печатном издании.


Опубликовано: журнал «Вопросы истории», №10, 2013, с.30-40

Размещено: 17.11.2013 | Просмотров: 3205 | Комментарии: 2

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Bammathanoff оставил комментарий 19.11.2013, 02:34
Comment
Вместо осмысления истории на основе вновь открытых архивных материалов, свободных от подлогов и фальсификаций данияловских времен, опять старый лексикон с цитированием одного из главных апологетов лжеисторических наук Г.Д. Даниялова, бывшего директора института истории и брата того самого секретаря обкома. Это что, стремление выделиться перед Главой, который недавно объявил своего соплеменника А.Даниялова почти образцовым деятелем? Уловил дуновение ветра и принципов своих никаких, лишь бы нос по ветру! Или здесь важно, чтобы сказали, какой молодец - он статью написал!!
Вот, я Вам привожу ниже пару документов из архива, для размышления, со всеми выходными данными:

1) Телеграмма ( выдержка)
О политическом положении на Северном Кавказе


Особо уполномоченного ВЧК на Кавказе К. Ландера, особо уполномоченного по восточным делам ВЧК Луканова, члена РВС Трифонова

Порт- Петровск, 19 июля 1920 г.
Москва, Ленину, Дзержинскому, Крестинскому

….Посетил Дербент, Порт – Петровск, Темир – Хан – Шуру. Тут еще больше ( чем в Азербайджане – С.Б.) самостоятельности и национальных предрассудков. В полном объеме восстановлен шариат. Работающий с местными коммунистами председатель Дагревкома КОРКМАСОВ провозглашен святым. К нему стекается народ на поклонение..Коммунизм и Советская власть утверждается на основе Корана..Муллы за Советскую власть, но ведут двойственную политику.
Коркмасов коммунист, .. пользуется большим влиянием в народе. Смертный приговор был вынесен Ревтрибуналом при мне 600 муллам, хаджиям и бекам.. Я настоял на утверждении приговора, но Ревком ( КОРКМАСОВ ) этого ходатайства не поддержал… местные коммунисты заражены шариатом...КОРКМАСОВ едет в Москву.. желательно его не возвращать по политическим соображениям..
( РГАСПИ, ф. 17, оп. 84, Д. 75, л.л. 1, 1 об.)
Bammathanoff оставил комментарий 19.11.2013, 02:40
Comment
ПРОДОЛЖЕНИЕ: Начальнику Даг ОГПУ тов. Мамедбекову
От арестованного Зайнуддина Доногуева
ЗАЯВЛЕНИЕ
Л.84
Как и Вам известно, временное горское правительство в Дагестане было разбито на два лагеря.
Одни слушались центра и мечтали об Автономии Дагестана, другие же усиленно звали Деникина в Дагестан.
В числе вторых были министры Н.Тарковский, Халилов, Мусалаев, главным образом Гоцинский со своей фанатической массой.
В числе же первых были Рашид Хан Капланов, он же министр внутренних дел, коему подчинялся и я.
В то время в Дагестане господствовала дикая анархия, при чем сообщения между ближайшими аулами становилось невозможным. Грабеж и бандитизм сильно процветал.
В этот момент был формирован отдел общественной безопасности и следственная комиссия исключительно для борьбы с бандитизмом в особенности после того, как начали брать людей с требованием за них выкупа.
Ни один коммунист, большевик не найдется в Дагестане, который бы мог заявить, что я их арестовывал.
Это было доказано и в суде в Трибунале в марте месяце 1922 г. Поступающие материалы и сообщения из административных лиц с мест информировались и отправлялись в министерство.
Аресты, преследования враждебных элементов и политуправление были в руках военного диктатора Тарковского, а также и контрразведки. во главе с Бектиевым,
Л. 84 об.
которого я привлек к ответственности за грабежи, учиненные им в доме Рашида Гобиева за что с Тарковским вышел у нас большой скандал, тем более отношения мои с Тарковским после громкого скандала, учиненном мною им еще при царизме были весьма натянуты.
Факты: Я написал Коркмасову, когда он скрывался на горе около своего аула и послал через его двоюродного брата Забита Селев Гаджи оглы, чтобы он не беспокоился ни за себя, ни за товарищей.
Оба они живы – можно в этом убедиться. Покойный Дахадаев после взятия Махачкалы Бичераховым, полагая, что он нагрянет на Шуру, и чтобы ему в руки не попались все его дела переписка и списки красноармейцев, все это тайком передал мне, я их зарыл в землю в большой стеклянной банке.
В 1920 г. после советизации Дагестана, я их передал зам. пред. Ревкома С.Габиеву (тоже можно справиться). Тех большевиков, которых освобождал я во время казаков от смертной опасности не много, но укажу на некоторых (жители сел Н.Казанище: Имам Мирза Курбанов, Таибов Джамалуддин, Ибрагим Дибиров, Вагид Шугаиб оглы и др.).
После всего этого ясно, в каком направлении работал я, против большевизма или за него.
З.Доногуев. 17 сентября 1927 г.
( Дело № 1046, Доногуев Зайнуддин Алхасович, обвиняемого по ст. 58, п.п. 10, 11 и 13 УК РСФСР, Арх. № 06129 2/9528, лл. 84-84 об.)
Делайте СВОИ выводы. Надеюсь, Вы способны к аналитическому мышлению.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.